Прихватив апельсины и лед, вся компания переместилась к Стовалу в его конуру на Вест Елевен. Питер Пайпер вдруг вспомнил одно местечко, где джин подавали нормальный, водой из-под крана не разводили. Пили все, кроме Джони, приятно было видеть, как стаканы разбирались со стола, потом он опять заполнялся пустыми, и их снова наполняли. - Фил Селлаби? – О! Наш великий Фил недавно разродился – в смысле, его жена. Просто Фил рожал свою книгу всю зиму, не мудрено их спутать. Жену-то его знаешь? - По-моему, это та, с которой время от времени спал Рен Вальдо. Ну, теперь-то она, я слышал, остепенилась, такая … верная женушка …. - Тогда его книга, как пить дать, полный провал. От женщин одни неприятности. Если ты женат, да ещё и по любви, то тебе не до искусства. Потенция – творческая сила в обоих случаях – потратил на одно, на другое может и не хватить – ну, если ты, как Гёте, не … - Да чушь это! А Россетти, а Браунинг, а Огастас Джон, а Уильям Моррис, а … - Браунинг, да? Да если бы люди знали, как всё было у Браунинга с его женой, дорогуша! Кажется, Рики Френч все-таки поднабрался. Особо не видно, но выдавало его желание строить для пущей убедительности чересчур безупречные фразы. - Самый лучший стимул – это нечастая… несчастная любовь, – он пытается выговаривать четко. – Или, а-а, ерунда! Питер Пайпер ткнул пальцем в направлении Оливера. - О! Прошу прощения! Ты говорил, помолвлены? Я извиняюсь, правда! Ну и что, пишет что-нибудь? - Вроде да. Три года назад - книжка стихов. Сейчас пытается спихнуть роман. - Да-да-да. Припоминаю. «Праздник танцоров» - это его? Хорошая вещь, чертовски неплохая. Тем хуже. Вообще, зачем им жениться? Разговор вырулил на дохлую тему любви. В молодости почти все жаждут её, одновременно пребывая в полнейшей растерянности, и, пожалуй, даже в страхе. Они хотят вывести единую закономерность, которая бы объясняла все многообразие её видов. Потом они смотрят на то, что получилось, с досадой цветовода, у которого расцвела голубая мальва, хотя по всем законам изменчивости должна была вырасти розовая. Только гораздо позже они начинают чувствовать что-то вроде благодарности за то, что вообще есть хоть какие-то правила. И речи нет о том, чтобы возмущаться, что правила-то в этой игре противоречивы. И теперь Рики Френч рассуждал с видом прозектора над окоченелым телом: «Смотрите, господа – сонная артерия проходит здесь. А сейчас делаем разрез в этом месте …» - Беда в том, что настоящее искусство не обеспечивает удовлетворительного существования, разве что писать на заказ… - Беда в том, что и на заказ не получается, ну, может, найдется парочка счастливчиков …. - Где взаимность – нет места вдохновению. - Вдохновение там – где нет взаимности. - Да, если не выходит с искусством, в смысле - с женщинами, О чем это я?