Когда вечеринка, захватив лед и апельсины, переехала в конуру Стовела на одиннадцатой западной улице, Питер Пайпер вдруг вспомнил местечко, где джин, что надо, а не речная водица или ядрен самогон. К всеобщему удовольствию на стол приносят все больше и больше крепких напитков. Пьют все, кроме Джонни, беседа течет, становится более откровенной. -- Фил Селлаби? О, у великого Фила только что родился ребенок. То есть, ребенок родился у его жены, а сам Фил всю зиму вынашивал свою книгу, так что никак не удержаться от каламбура. Знаешь, на ком он женился? -- Кажется, Рэн Валдо когда-то крутил с ней любовь. Но сейчас, я слышал, она стала серьезной, как говорят французы: "очень серьезная, очень хорошая женщина".. -- Ну, тогда спорю, что его книга окажется пустышкой. Беда с женщинами. Любишь жену -- не можешь заниматься искусством. Творчс-ческое чутье и тут и там, берешься за одно -- другое страдает. Конечно, если не как Гете, ты.. -- Чушь! Посмотри на Данте, Браунинга, Огастаса Джона, Уильяма Морриса... -- Браунинг! Дружище, и когда публика узнает всю правду о чете Браунинг! Рики Френч уже немного пьян, что видно только по его стремлению сделать каждую фразу сверхубедительной при помощи идеально подобранных слов. -- Несчастливый брак -- это оч-чень хороший стимул, -- выговариевает он старательно, но нетвердо, -- другое дело... Черт! Питер Пайпер знаком показывает Оливеру, что все хорошо. -- Ох, извините! Говорите, обручился? Простите, жаль, так жаль. И что, пишет? -- Угу, сборник стихов три года назад. А сейчас роман. Пытается его продать. -- О, точно, точно, теперь вспоминаю. "У танцоров выходной" -- его? Хорошая вещь, черт возьми. Да, жаль. Финита. И почему они все женятся? Беседа сводится к печальной теме любви. Все они молоды и почти все мечтают о ней, хотя это чувство пугает и ставит их в тупик. Им хотелось бы вывести одно логическое объяснение для всех ее проявлений. Сейчас они видят ее глазами цветовода, неприятно удивленного голубым оттенком мальвы, который по всем законам генетики должен быть розовым. И только гораздо позже они смогут, нет, не проклясть эти обоюдно противоречивые правила, но вознести сдержанные хвалы за то, что правила все-таки существуют. Сейчас Рики Френч особенно похож на хирурга, склонившегося на бесчувственным телом: "Внимание, господа, вот сонная артерия. Делаем надрез в этой точке..." -- Беда искусства в том, что оно не дает вам средств к существованию, если не подстраиваться под требования рынка... -- Беда искусства в том, что так было всегда, если не считать тех, кому повезло, но их немного... -- Беда искусства -- женщины. -- Женщины и искусство несовместимы. -- Беда с искусством, с женщинами.. надоело! О чем это я?