Вечеринка, захватив апельсины и лед, переместилась к Стовалю, в его квартирку размером с собачью конуру на Одиннадцатой Западной улице, причем Питер Пайпер внезапно вспомнил одно местечко, где продавался настоящий джин, а не лимонадик или перцовка. Коктейли батареями появлялись на столе, и все, кроме Джонни, дружно их выпивали. Беседа становилась свободнее и откровеннее. «Фил Селлаби? О, у великого Фила только что родился ребенок, ну, то есть, его жена родила ребенка, а Фил всю зиму тужился над своей книгой, так что они оба родили. Ты знаешь девушку, на которой он женат?» «Рен Вальдо весьма близко был знаком с ней в свое время, как мне известно. Но сейчас, говорят, она стала гораздо серьезней, tres serieuse, tres bonne femme ». «Спорим, его книга будет мыльным пузырем. А все из-за женщин. Либо любишь свою женщину, либо творишь. Создательный, нет, созидательный инстинкт работает в обоих случаях, только если на оба его не хватит, если конечно вы не Гёте…» «Чушь! Вспомни Розетти, Браунинга, Августа Джона, Уильяма Морриса…» «Браунинг! Дорогие мои, вы просто не знаете правду про Браунингов! Рики Френч уже слегка пьян, но это выражается лишь в его желании тщательней подбирать слова, чтобы казаться еще убедительней. «Несчастный брак – оч хороший сти-мул,» - выговаривает он старательно, но нетвердо, «остальное – вздор!» Питер Пайпер указывает рукой на Оливера: «Прошу прощения, он ведь помолвлен? Еще раз простите, он пишет?» «Ага. Сборник стихов три года назад. Теперь пытается продать роман». «А, да, да, да. Помню. «Праздник танцоров» - его работа? Неплохо, очень неплохо. И очень плохо. Финни. И чего они женятся?» Разговор переходит на тему любви и мрачнеет. Все собеседники, в силу своей молодости жаждут ее, совершенно заинтригованы ей и, определенно, боятся ее в одно и тоже время. Они хотят выстроить один логический код, действующий во всех ее проявлениях. Они рассуждают о ней так, как будто она к ним уже пришла, и делают это с негодованием цветочника, получившего голубые шток-розы, когда те непременно должны быть розовыми. Еще много времени пройдет, прежде чем они смогут рассуждать о любви без богохульства, чему причиной непостоянство правил этой игры, а с искренней благодарностью, что этих правил нет вообще. А пока Рики Френч похож на анатома над анестезированным телом: «Смотрите, джентльмены, вот сонная артерия. Теперь, погружая скальпель в эту точку…» «Проблема в том, что искусство не обеспечивает даже скромный прожиточный минимум, если не дружишь с коммерцией» «Проблема в том, что искусство не работает, за исключением нескольких счастливчиков». «Проблема искусства в том, что есть женщины». «Проблема женщин в том, что есть искусство». «Проблема искусства, то есть женщин, - в смене сигналов. О чем это я?»