Решили, что можно продолжить у Стовалла, на Уест Илевенс Стрит. Квартирка у того не больше собачьей конуры, обещаны апельсины и мороженое. Туда бы вечеринка и перекочевала, не вспомни Питер Пайпер одно местечко: там джин продают и не слишком ядреный, и не водичку из-под крана. На столе теснятся бокалы, их сменяет новая выпивка. Один только Джонни не принимает участия в пире. Беседа оживилась, стала откровеннее. -Фил Сэлаби? – О, да у великого Фила на днях дите появилось, - в смысле, жена родила. Ведь он всю зиму корпел над книгой, запутаться не мудрено. А его жена – что за девчонка? -У Рэна Уолдо с ней вроде бы что-то было. Но она изменилась, говорят: «tres seiruse, tres bonne femme» . -Тогда книга точно будет ни о чем. Все из-за баб. Если женат и любишь жену, – тебе не до творчества. В обоих случаях одно и то же главное – инстинкт созидания: уйдешь с головой в одно, – на другое тебя не хватит, разве что ты не такой, как Гете… -Чепуха! Погляди на Россетти – Браунинга – Августа Джона – Уильяма Морриса… -Браунинг! Да кому что известно о Браунингах! Рики Френч уже немного набрался, но выдает себя лишь тем, что для пущей убедительности тщательно выговаривает слова. -Неудачный брак – отличн… вдохнов-ляет, - выводит он осторожно, хотя и с запинкой, - а что до остального, так это ерунда! Питер Пайпер тычет пальцем в Оливера. -О, я вас умоляю! Вроде как помолвлен? Прошу прощения – сожалею – весьма. Как успехи? В ответ хмыкнули. – Сборник стихов года три назад. Да вот пытается продать роман. -О, да, да, да. Помню. «Каникулы танцора» - его, да? Материл хорош, чертовски хорош. Очень жаль. Не спасти. Так зачем они женятся? Разговор съезжает на мрачную тему – заговорили о любви. Покуда они молоды, любовь внушает им тревогу, страх, даже недоумение. И кажется им, будто ко всем случаям есть один-единственный ключ, и хочется его найти. Для них это не более, чем досада флористов, когда вопреки всем вероятностям вместо розовой розы вырастает голубая. Это вовсе не богохульство. Много времени пройдет, прежде чем они научатся жертвовать, ведь правила игры всегда друг другу противоречат, – но какое счастье, что они есть вообще. И вот Рики Френча уже не отличишь от анатома, что поучает над бесчувственным телом. «Глядите, джентльмены – здесь проходит сонная артерия. Так, воткнем сюда скальпель…» -Беда искусства в том, что на нем долго не протянешь, пока деньги не станут для тебя важнее его. -Беда в том, что на искусстве никому не удавалось прожить, разве что кому-то случайно повезло. -Вся проблема искусства – в женщинах. -Это у них все проблемы – в искусстве. -Проблема искусства – женщин, давайте сменим ориентиры! Куда вас понесло? – твердил убийца. 1 Очень серьезная, очень хорошая женщина (Фр.)