Вечеринка продолжилась в тесной квартирке Стоуволла на 11-ой Вест-стрит; с собой прихватили апельсины и лед. Питер Пайпер вдруг вспомнил, что бывал здесь раньше. Он знал, где и какой джин нужно купить: не сильно разбавленный, но и не жгучий как адское пламя. Коктейли заманчиво стояли на столе, выпивались, ставились снова. Пили все кроме Джонни. Разговоры становились непринужденней, откровенней. – Фил Селлаби? О! У великого Фила родился ребенок… я хотел сказать его жена родила, ведь Фил всю зиму писал книгу и трудно не перепутать. И кто эта девушка? – Насколько я знаю, Ран Вальдо встречался с ней время от времени. Но теперь она настроена серьезно. Говорят tres serieuse, tres bonne femme. – Готов поспорить, книга получится безумной. Все беды от женщин. Брак и творчество не совместимы, особенно если ты любишь свою жену. Инстинкт или инстинкт создания – все равно – отдашься одному, не останется сил для другого. Если, конечно, как Гёте, ты… – Чушь! А как же Розетти, Браунинг, Огастес Джон, Вильям Морис… – Браунинг! Дорогой мой, если бы люди знали правду о чете Браунингов! Рики Француз сделал маленький глоток, но лишь для того, чтобы подобрать слова для своей назидательной речи. – Неудачный брак – замечательно – стимул, – он говорил осторожно, но сбивчиво, – остальное – бред! Питер Пайпер большим пальцем руки показал в сторону Оливера. – О, прошу прощения! Увлекся. Ты мне? Прошу прощения, тысяча извинений. Писатель? – У-гу. Сборник стихов три года назад. Сейчас пытается продать роман. – Да-да-да. Припоминаю. «Вечер танцев», если не ошибаюсь? Классная шутка, черт побери. Очень жаль. Feenee. Это конец. Почему они решили пожениться? Затем начались заупокойные разговоры о любви. Будучи молодыми, все без исключения были одновременно взбудоражены ею, она ставила их в тупик, но больше всего пугала. Они стремились составить логический свод правил, чтобы под него подходила любая ее вариация; они смотрели на нее, будто она присутствовала в комнате, с недоуменным раздражением флориста, рассматривающего голубой алтей, который по всем правилам селекции должен был получиться розовым. Позже, намного позже, и это не богохульство, они смогут дать ответ, потому, что правила игры всегда противоречивы, тем не менее, будем благодарны, что они вообще есть. А пока, главным образом, Рики Француз вел себя словно анатом над окоченевшим телом. – Обратите внимание, джентльмены – сонная артерия лжи здесь. Давайте резать ее… – Беда искусства в том, что оно не приносит приличного заработка, если вы только не хотите его коммерциализировать… – Беда искусства в том, что оно никогда не умирает, за исключением некоторых случаев… – Беда искусства – женщины. – Беда женщин – искусство. – Беда искусства… женщин. Я хочу сказать модуляция сигнала! Что я хочу сказать?