Тут Питеру Пайперу вдруг вспомнилось одно местечко, в котором джин, какой ни купи, не водица из реки Кротон, но и не питье из озера огненного. И вот вечеринка продолжается на Западной Одиннадцатой в крошечной квартирке Стоваля – апельсины, да лед. На столе на загляденье всем сгрудились полные бокалы, их содержимое игнорирует один только Джонни. Мгновенье - и опорожненные сосуды занимают исходное положение. Беседа становится оживленней, собеседники - откровенней. - Фил Селлаби? Как же, как же, Великий Фил теперь родитель… Ну, ребенка-то ему жена родила, а сам он всю зиму готовился разродиться новой книгой… Теперь попробуй не перепутай одно детище с другим. А женился-то он на ком? - Кажется, Рэн Уолдо водил с ней тесное знакомство. Но нынче она, говорят, женщина серьезная, порядочная, тре сьрьез, тре бон фам… - Спорим, получится не книга, а белиберда. Женщины! В них все зло. Искусство и брак – вещи несовместимые, особенно если жену ты любишь. Жажда созидания… неделима… утоли ее в одном, для другого ничего не останется… если только ты не Гете, конечно, тогда… - Чушь да и только! А как же Россетти, Браунинг, Огастес Джон, Вильям Моррис*… - Ну, да Браунинг! Да, кому известна вся правда о Браунингах! Рикки Френч уже захмелел, но заметно это лишь по его манере сдабривать каждое предложение для пущей убедительности словами неземной красоты. - Несчастливый брак пре-е-восходно стимули–рует, - медленно произносит он не без легкой запинки. - Все остальное – вздор! Питер Пайпер небрежно тычет пальцем в сторону Оливера. - Как? Прошу прощения… Говоришь, помолвлен? Прошу прощения… Жаль… Очень жаль… Пишет? - А-ага. Сборник стихов года три назад. Теперь пытается пристроить роман. - Ах, да, да, да. Помню, помню… «Праздник танцовщиц» - это его? Отличная вещь, прямо убийственная. Паршиво. Теперь кончено. Фини. И зачем только люди женятся? Постепенно разговор уходит по кладбищенской тропе, ведущей к обсуждению сущности любви. По молодости она кажется им такой интригующей, но в то же время просто непостижимой и, пожалуй, пугающей. Им бы хотелось создать единую схему, к которой можно было бы свести все многообразие этого чувства. Вот она перед ними как есть, и они разглядывают ее, изумленно, с неудовольствием флористов изучающих голубой цветок мальвы, который по всем законам изменчивости должен бы быть розовым. Пройдет еще немало времени, прежде чем они прекратят извергать проклятья, да сетовать на бесконечную смену правил игры, и научатся смиренно возносить хвалу мирозданью за то, что есть хоть какие-то правила. А пока все они, а Рикки Френч в особенности, изображают хладнокровных анатомов. Склонившись над обездвиженным телом, Рикки поясняет: «Господа, обратите внимание, вот здесь проходит сонная артерия. Если вонзить скальпель вот тут…» - Беда искусства в том, что им не проживешь, если только, конечно, у тебя нет деловой хватки… - Беда искусства в том, что так было всегда, за исключением пары-тройки везунчиков… - Беда искусства в женщинах. - Все беды с женщинами из-за искусства. - Все беды с искусством, то бишь с женщинами… смена сигнала! Так о чем это я? *Данте Габриэль Россети (1828–1882) – английский поэт, переводчик, иллюстратор, живописец, один из основателей «Братства Прерафаэлитов»; Джон Мозес Браунинг (1855 -1926) - изобретатель ручного огнестрельного оружия; Огастес Эдвин Джон (1878-1961) - английский живописец; Вильям Моррис (1834 – 1896) - английский поэт и художник, рано примкнувший к группе «прерафаэлитов». Все были счастливы в браке.