Питер Пайпер вдруг вспомнил, что знает одно местечко, где можно купить настоящий джин (обычно под видом джина продают либо чистую водичку из Кротона1, либо свирепо обжигающий ”горлодер”), и вечеринка переместилась в крошечную квартирку Стовалла на Одиннадцатой Вест-стрит, которая больше походила на собачью конуру. На столе появились апельсины и лед, уютно заискрились наполненные бокалы. Все, кроме Джонни, выпили, и бокалы вновь наполнились. Голоса зазвучали громче, беседа оживилась, с каждой минутой становясь все более доверительной. “Фил Селлаби? --- о, наш великий Фил как раз обзавелся ребенком ---то есть это его жена родила ребенка, но Фил всю зиму работал над своей книгой, книга ведь тоже дитя, так что это почти одно и то же. Ты знаешь девушку, на которой он женился?” “Я слышал, Рен Валдо был знаком с ней, и очень близко. Но теперь, похоже, она стала “примерной девочкой” -- tres serieuse -- tres bonne femme -- “ “В таком случае, могу поспорить, он напишет какую-нибудь чушь. Женщины, вот в чем наша беда. Тем, кто серьезно занимается искусством, нельзя жениться по любви. Интинк -- инстинкт творчества и инстинкт любви -- одно и то же -- на все сразу его не хватит --- конечно, такие гении, как Гете --“ “Чушь! А как же Россетти ---- Броунинг ---- Джон Августус-- Вильям Моррис ---“ “Броунинг! Дружище, о таких гениях, как Броунинг, мы не знаем ровным счетом ни-чего!” Рики Френч слегка опьянел, это заметно по его манере чрезмерно отчетливо проговаривать каждую фразу, тщательно подыскивая нужные слова. “Несчастная любовь --- отл-л-ичный тв--рческий стимул”, он тщательно выговаривает каждое слово, но язык его явно не слушается, “все остальное – чушь!” Питер Пайпер резко вскидывает большой палец, украдкой указывая на Оливера. “О, прошу прощения! Ты говоришь, он помолвлен? Прошу прощения --- извиняюсь --- мои извинения. Он пишет?” “У-гу-мм. Три года назад издал книжку стихов. Сейчас пытается продать новый роман”. “Ах, да, да, да. Теперь вспомнил. ’Праздник Танцоров’ - это его вещь? Хорошая книжка, чертовски хорошая. Очень жаль. Значит, он жених? Зачем они только женятся?” Разговор переключился на тему трагических превратностей любви. Все они были молоды, и любовь представлялась им чем-то загадочным, опасным, но в то же время странно волнующим и влекущим. Они хотели отыскать некую логическую схему, которая описывала бы все разновидности любви; они взирали на любовь с недоумением и разочарованием, как на диковинный цветок, голубую розу, распустившуюся на клумбе вопреки всем законам генетики. Пройдет еще немало лет, прежде чем они поймут, что нужно смиренно вознести не хулу, а хвалу Небесам за то, что любовь не подчиняется никаким схемам и правилам. А Рики Френч все разглагольствует, словно врач-анатом, склонившийся над безжизненным телом пациента и читающий лекцию студентам-практикантам. “Обратите внимание, джентльмены--- вот здесь находится сонная артерия. Теперь мы берем скальпель и делаем надрез вот по этой линии ---“ “Главная проблема искусства – оно никогда не приносит денег, если, конечно, его не превращают в коммерцию ---“ “Искусство никогда не приносило дохода, разве что отдельным счастливчикам ----“ “Главная проблема искусства – женщины”. “Главная проблема женщин – искусство”. “Главная проблема искусства – то есть, проблема женщин --- здесь смена знаков! То есть что я хотел сказать?” 1 В 1842 году на реке Кротон, протекающей по территории современного графства Вестчестер, была сооружена дамба и акведук, снабжавший жителей Нью-Йорка питьевой водой отличного качества. Кротонский акведук был первым сооружением подобного рода в Северной Америке и обеспечивал надежное водоснабжение города Нью-Йорка в течение нескольких десятилетий.