Отрывок из романа Стивена Винсента Бене «Пижоны» Прихватив с собой лед и апельсиновый сок, компания переместилась было на Западную Одиннадцатую улицу, где у Стоувола была квартирка размером чуть поболее собачьей будки, но тут Питер Пайпер неожиданно вспомнил про одно местечко неподалеку, известное тем, что вместо джина там не подадут ни разбавленной водопроводной водички, ни жидкого адского пламени. И вот стол заставлен коктейлями, все, за исключением Джонни, пьют, появляются новые коктейли – отрадное зрелище. Беседа все живее, все непринужденнее. - Фил Селлаби? О, великий Фил недавно родил младенца. То есть, не он сам, а его жена. Просто Фил всю зиму сидел над своей книгой, тут не долго и запутаться. Знаешь, на ком он женился? - Вроде, Рон Уолдо целовался с ней разок-другой. Но теперь, я слышал, она стала серьезней… tres serieuse… tres bonne femme… - Представляю, что за книга у него выйдет. Женщины – это зло. Нельзя одновременно заниматься искусством и быть женатым – если ты любишь свою жену. Это инстинкт – созидательный инстинкт – один и тот же в обоих случаях. Если использовать его для одного дела, на другое уже не хватит – конечно, за исключением Гете, ты… - Скажешь тоже! А как же Россетти? Браунинг? Огастес Джон? Уильям Моррис? - Браунинг! Думаешь, кто-то знает всю правду о его семейной жизни? Рики Френч явно немного перебрал, но по нему не видно – разве что слова он теперь подбирает очень придирчиво, стремясь к предельной ясности мысли в каждой фразе. - Нещ-щчастливый брак – оч-чень х-хорошая сстимуляц-ция, - несмотря на все старания, его язык заплетается, - все остальное – тьфу! Питер Пайпер ткнул большим пальцем в сторону Оливера. - О, прошу прощения. Ты говорил, он помолвлен? Извините…. Я сожалею… очень. Пишет? - Угу. Три года назад вышла книга стихов. Теперь роман… пытается его пристроить. - Да, да, точно. Вспомнил. «Танцуй до упаду» - это он написал? Хорошая вещь, чертовски хорошая. Плохо. Фини. И почему все они женятся? Беседа плавно перетекла к обсуждению любви и ее последствий. Все были молоды, поэтому предмет разговора никого не оставлял безучастным – любви жаждали, немного боялись, она приводила в полное замешательство – все сразу. Они были бы рады свести все ее многообразие к единой формуле; на любовь в ее существующей форме они смотрели с суеверным удивлением садовника, увидевшего желтую сирень, хотя по всем законам ботаники этот цветок должен быть сиреневым. Пройдут годы, и они перестанут проклинать эту игру с ее противоречивыми и нелогичными правилами и даже научатся смиренно радоваться тому, что хоть какие-то правила существуют. А пока Рики Френч был похож на медицинское светило в анатомическом театре: «Смотрите, джентльмены, здесь находится сонная артерия. Теперь введем скальпель в эту точку…» - Беда современного искусства в том, что на доходы от него не проживешь, разве что заниматься им ради денег… - Беда в том, что оно никогда не приносило достаточно денег – разве что, нескольким счастливчикам… - Все беды искусства от женщин. - Все беды женщин от искусства. - Все беды искусства – то есть, женщин – от смены кодов. О чем это я?