Вся компания с апельсиновым соком и льдом передислоцировалась в квартиру Стовалла на Одиннадцатой Западной улице, размерами напоминающую собачью конуру. Питер Пайпер неожиданно вспомнил маленькое местечко, где можно купить джин, который не разбавлен водой и не обжигает горло. Напитки выставляются на стол и поглощаются всеми, за исключением Джонни, и снова выставляются. Разговор становится все более текучим и откровенным. – Фил Селлаби? О, старина Фил как раз родил ребенка – я имею в виду, его жена родила. Но он всю зиму писал книгу, а это очень трудно совмещать. Знаете девушку, на которой он женился? – По-моему, одно время с ней шатался Рэн Волдо. Я слышал, сейчас она стала серьезнее – très serieuse–très bonne femme *. – В таком случае, держу пари, его книга будет ненормальной. Все дело в женщинах. Что-то создать в искусстве, состоя в браке с женщиной, которую любишь – просто невозможно. Инстикт… Инстинкт творца в обоих случаях одинаков – если его использовать в одном деле, для другого он уже недостаточен – за исключением, конечно, Гете, вы… – Ерунда! Посмотри на Россетти, Броунинга, Огастеса Джона, Уильяма Морриса… – Броунинг! Боже, когда же наконец общество узнает правду про Броунингов! Рикки Фрэнч слегка захмелел, но это проявляется только в его страстном желании сделать каждое предложение неоспоримым с помощью точных слов. – Несчастливый брак – очень хороший сти-мул, – говорит он осторожным, но нетвердым голосом. – Все остальное – вздор! Питер Пайпер резко указал пальцем в сторону Оливера. – Э-э, прошу прощения! Женат, говорите? Прошу прощения… извините… очень… И пишет? – Ага, сборник стихов три года назад. И роман, который он сейчас пытается продать. – О, да, да, да. Припоминаю. «Отпуск танцоров» – это он написал? Хорошая вещь, чертовски хорошая. Очень жаль. И чего это им было жениться? Беседа перетекла в траурную дискуссию о любви. Будучи молодыми, почти все из них страстно желали этого, были совершенно сбиты с толку и, пожалуй, боялись – причем все одновременно. Они мечтали составить логический список всех ее вариаций; в настоящем же смотрели на нее с досадным удивлением, как цветовод на розу, которая становится голубой, в то время как по всем законам изменчивости должна быть розовой. Прошло изрядное количество времени, пока им удалось не богохульствовать оттого, что правила игры все время оказываются нелогичными, а проявлять сдержанную благодарность за то, что есть хоть какие-то правила игры. Сейчас Рикки Фрэнч особенно походил на анатома, склоненного над телом под наркозом. "Обратите внимание, джентльмены – сонная артерия проходит здесь. Теперь, поместив скальпель в эту точку…" – Проблема искусства в том, что за него не платят достойную для жизни заработную плату, пока ты сам не захочешь извлекать прибыль… – Проблема искусства в том, что оно никогда не работало, за исключением нескольких счастливчиков… – Проблема искусства в женщинах. – Проблема женщин в искусстве. – Проблема искусства – то есть, я имею в виду, женщин – поменяйте знаки! О чем это я? * – очень серьезная – очень хорошая женщина (фр.)