Вечеринка переместилась на Западную Одиннадцатую стрит, в квартиру Стовала размером с собачью конуру, в которой с трудом нашлось место оранжату и мороженому – и Питер Свистун неожиданно вспомнил одно местечко, где продают нормальный джин, а не разбавленное водопроводной водой пойло или обжигающе-чистый спирт. Ласкающие взгляд бокалы с виски выстраиваются на столе, их содержимое исчезает в глотках всех присутствующих (за исключением Джонни), и бокалы снова выстраиваются на том же месте. Разговоры набирают обороты, становятся откровеннее. — Фил Селлаби? О, у великого Фила недавно родился ребенок – то есть, у его жены родился ребенок, а сам Фил всю зиму пытался разродиться книгой, но вы же понимаете, как трудно отделить одно от другого. Знакомы с его женой? — По-моему, с ней время от времени путался Рен Уалдо. Но я слышал, теперь она такая серьезная – _tres serieuse – tres bonne femme_ (1)… — В таком случае, книга у него будет провальная, держу пари. Все из-за женщин. Невозможно заниматься искусством, если ты женат, да к тому же влюблен в свою жену. Инсти… инстинкт создателя – работает и там и там, чуть напрягись в одном – и все, на другое не хватит… если только ты не Гете или там… — Бред! Возьмите хотя бы Росетти (2)… или Браунинга (3), или Аугустуса Джона (4), или хотя бы Вильяма Морриса (5)! — Браунинга?! Боже ж ты мой, да если бы публике стала известна вся правда о разных Браунингах – создателях книг и пулеметов… Рикки Француз потихоньку пьянеет, но проявляется это только в его стараниях заставить каждую фразу звучать как можно более убедительно, подобрав для нее идеальные слова. — Неудавшийся брак – очч… очч хороший сти-мул, — старательно произносит его заплетающийся язык, — а…а…стальное – чушь! Питер Свистун тычет пальцем в сторону Оливера. — Пар-рдон! Обручился, припоминаю? Пардон… извиняюсь… простите. Пишет? — Ага. Года три назад – сборник стихов. Пытается продать новый роман. — Ах да-да-да. Вспомнил. «Выходной для танцоров» – он написал? Хорошая книжка, очень хорошая. Как жаль. Финита ля комедия. И зачем они женятся?.. Разговор меняет русло: теперь они с похоронным видом рассуждают о любви. Они молоды, и потому большинство из них жаждут ее, ни капли не разбираются в ней и даже немного ее боятся – причем одновременно и то, и другое, и третье. Они хотели бы разработать некий логический код, который бы объяснил все ее виды; они смотрят на ее проявление в данный момент с изумлением и неудовольствием ботаников, не понимающих, почему это алтей получился голубого цвета, хотя по всем законам изменчивости он должен быть розовым. Пройдет немало времени, прежде чем они научатся произносить не богохульства по поводу взаимоисключающих правил игры, но умеренную благодарность за то, что правила вообще существуют. Рикки Француз сейчас как никто другой похож на увлеченного анатома, склонившегося над обездвиженным телом: «Заметьте, господа – сонная артерия находится вот здесь. А теперь, если мы начнем работать скальпелем в этой точке»… — Проблема Искусства состоит в том, что на доходы от него нельзя жить достойно, если только не творить в угоду публике… — Проблема Искусства в том, что оно никому, за исключением немногих отдельных счастливчиков… — Проблема Искусства – в женщинах. — Проблема с женщинами – в Искусстве. — Проблема с Искусством… я хотел сказать, с женщинами – в смене сигналов! Что я хотел этим сказать?... Примечания (1) Очень серьезная женщина, прекрасная жена (фр.) (2) Данте Габриэль Россетти – художник, глава «Братства прерафаэлитов» (3) Роберт Браунинг (1812-1889) – поэт и драматург (4) Аугустус Джон (1878-1961) – художник (5) Вильям Моррис (1834-1896) – художник-прерафаэлит, писатель, переводчик