Гуляки, захватив апельсины и лед, переместились в стовалльскую конурку на 11-ой Уэст-стрит. Питер Пайпер припомнил лавочку, где продают настоящий джин, а не какое-нибудь разбавленное пойло или жгучую отраву. На столе весело готовятся коктейли, которые дружно выпиваются всеми кроме Джонни, стаканы тут же наполняются вновь. Беседа постепенно становится свободнее, откровеннее. - Фил Селлаби? А-а, большой Фил, у которого недавно ребенок родился, вернее, у его жены. Да ладно, Фил всю зиму носился со своей книгой, так что, кто из них был на сносях сразу и не разберешь. Знаешь девчонку, на которой он женился? - Рэн Уальдо с ней, вроде, раньше обжимался. А сейчас, говорят, она сделалась серьезно, этакой tres serieuse--tres bonne femme*. - Бьюсь об заклад, что книга у него выйдет бредовая. Сложности с женщинами. Заниматься искусством, быть женатым, а вдобавок быть влюбленным в собственную жену - невозможно. Влечение, творческий инстинкт, как ни крути, одно и то же... Отдайся одному в ущерб другому, упустишь второе, если только как Гете не... - Чушь собачья! А Россети, Браунинг, Аугустус Джон, Уильям Моррис?... - Браунинг?! Голубчик, знали бы вы всю правду о семейке Браунингов! Рикки Френч уже слегка набрался. И лишь тяга говорить значительно, подбирая какие-то чересчур уж правильные слова, выдает его опьянение. - Несчастливый брак... От-т-тличная стиму-ля-ция, - изрекает он старательно, но нетвердо.- Остальное - вздор! Питер Пайпер поднимает руку с оттянутым большим пальцем в направлении Оливера. - Прошу прощения! Говоришь, обручился? Прощения прошу, виноват, ж-жутко извиняюсь... Он... пишет? - Угу. Сборник поэзии. Три года назад. А сейчас роман пытается продать. - А, ну да. Да-да, конечно. Припоминаю. «Каникулы танцовщика» он написал, верно? Здорово, чертовски здорово... Скверно. Пиши-пропало. И зачем они только женятся? Беседа постепенно переходит на фатальное обсуждение любви. Совсем еще юные, почти все они жаждут любви, страшатся ее и оттого находятся в полном смятении, причем, все эти чувства молодые люди испытывают одновременно. Им хотелось бы вывести универсальную ясную аксиому, охватывающую все вариации любви. Пока же они смотрят на нее с раздражением цветовода, вдруг обнаружившего голубой экземпляр шток-розы, тогда согласно всем законам изменчивости она обязана быть розовой. Пройдут годы, и горькая досада из-за путанных правил игры сменится тихой благодарностью за то, что мало-мальские правила вообще существуют. Сейчас же Рикки Френч старательно изображает прозектора, склонившегося над неподвижным телом. - Ну-те-с, господа, вот тут находится сонная артерия. Вот здесь мы делаем разрез скальпелем… - Беда в том, что искусством честно не прокормишься, если не потрафлять вкусам толстосумов. - Беда в том, что искусство кроме парочки везунчиков никого никогда не кормило. - Беда искусства – бабы! - Беда баб – искусство! - Беда, по-моему, когда бабы в искусстве! Смени акценты. Улавливаешь? ______________ * фр. серьезная, добрая женщина, женушка.