Отрывок из произведения «Чем гордится молодость» Стивен Винсент Бене Вечеринка переместилась к Стоваллу, в его квартиру размером с собачью конуру на Западной одиннадцатой улице. Апельсины и лёд пришлись кстати, Питер Пайпер вдруг вспомнил о маленьком магазинчике, где можно было купить неразбавленный спиртом или, того хуже, водопроводной водой, джин. Скопление радующих глаз напитков росло, пили все, кроме Джонни. Диалоги становились всё живее и откровеннее. - Фил Селлаби? - О, у нашего знаменитого Фила недавно родился ребёнок. – Ну, в смысле у его жены, но ведь Фил писал книгу всю зиму, и было сложно не совместить приятное с полезным. Знаешь, на ком он женился? - Помнится, какое-то время у неё были довольно близкие отношения с Ран Вальдо. Но я слышал, сейчас она стала серьёзной, - tres serieuse - tres bonne femme (фр. - весьма серьёзная – очень хорошая женщина – прим. перев.). - Спорим, его книга будет нудной. Беда с этими женщинами. Если ты женат, да ещё и по любви, искусством заниматься невозможно. Казалось бы, соитие и инстинкт сотворения - суть одно и то же, но потраться на одно и на другое тебя уже не хватит, - конечно, если ты не Гёте… - Чепуха! Посмотрите на Розетти, Браунинга, Августа Джона, Вильяма Морриса. - Браунинг! Боже, наконец-то вся правда о Браунингах стала достоянием общества! Рики Френч начал немного пьянеть, но это проявлялось лишь в его желании произносить каждое предложение, подбирая точные, звучащие со странной убедительностью слова. - Несчастливый брак – оч… хорошая стиму-ляссыя, - сказал он сосредоточенно, но нетвёрдо, - все остальное - ерунда! Питер Пайпер ткнул пальцем в сторону Оливера. - О, извиняюсь! Ты сказал помолвлен? Прости, жаль…очень. Пишет? - Ага. Сборник стихов, три года назад. А теперь пытается продать роман. - А, да, точно. Помню-помню. «Танцоры», «Праздник» - его, да? Хорошие вещи, чертовски хорошие. Ужасно. Feenee (фр. "fini" - "конец", но здесь уместнее слово "катастрофа" – прим. перев.). И надо было им жениться? Беседа потекла в другом направлении, теперь речь шла о любви, которая ценится дороже жизни. Практически все в молодости мечтают о ней, совершенно теряются пред её лицом и боятся одновременно. Они пытаются разработать один алгоритм для всех её проявлений; они смотрят на любовь в каждом отдельном случае с удивлением и досадой флориста при виде голубого алтея, когда по всем законам изменчивости этого вида он должен быть розовым. Они смогут подарить такую любовь кому-то, не оскверняя это святое чувство, лишь по прошествии какого-то времени, потому что правила игры никогда не поддаются логике обеих сторон, но, все же, стоит сказать спасибо, что правила, какие бы они ни были, существуют. И вот, склонившись над застывшим телом, у Рики Френча есть редкая возможность в полной мере продемонстрировать свои способности патологоанатома. «Смотрите, джентльмены, здесь находится сонная артерия. Теперь скальпель нужно вставить сюда…». - Беда искусства в том, что, занимаясь им одним, нельзя прилично зарабатывать, если конечно не превратить его из искусства в ремесло... - Беда искусства в том, что кроме пары-тройки счастливчиков, никто им не зарабатывал... - Все беды искусства из-за женщин. - Все беды женщин из-за искусства. - Беды искусства – беды женщин – то есть наоборот! Что я хотел этим сказать?