Вечеринка продолжилась уже у Стоволла на Вест Элевенс Стрит, в квартирке, смахивающей на собачью конуру. В наличии были лишь апельсиновый сок со льдом, как вдруг Питер Пайпер вспомнил об одном местечке, где подавали джин, который не казался безвкусным разбавленным пойлом, но и глотку не драл. Напитки менялись один за другим и все кроме Джонни наслаждались ими под неторопливое течение разговора, который становился все откровенней. - Фил Силаби? Да, старина Фил разродился-таки.… То есть я имею в виду его жену, а то ведь с той книгой, что он всю зиму пишет, их и спутать недолго. Знаете, на ком он женился? - Похоже, что у Рэна Вальдо была с ней интрижка когда-то, но теперь, говорят, она вроде остепенилась… Tres serieuse, tres bonne femme*. - Тогда готов спорить, вся его писанина полетит к чертям. Эти женщины… Искусство и брак, особенно, если любишь ту, на ком женился – несовместимы. Когда хочешь творить, приходиться выбирать одно из двух, а то ведь погонишься за обоими и в одном из них непременно схалтуришь. Ну, если конечно не последовать примеру Гете… - Черт возьми, да взять хотя бы Розетти, Браунинга или Джона Огюстаса… Да Вильяма Мориса наконец! - Браунинг! Бог мой, и когда, наконец, все узнают правду о Браунингах! Слегка перебрав лишнего, движимый желанием представить все сказанное в совершенно неоспоримом виде, Рики Френч, довольно нетвердо, но аккуратно выговаривает: - Нищщасливый брак это, знаете ли, ооочень сильный стимул… А остальное – чушь! - Э, прошу прощения, так вы говорите, они помолвлены? – спросил Питер Пайпер, кивнув в направлении Оливера, - извините, так он, стало быть, писатель? - Да. Три года назад он издал сборник поэзии. А теперь пытается продать роман. - Ах, да… Помню. «Феерия танцующих» - ведь это он написал? Хороша вещь! Чертовски хороша! Ну, тем хуже, черт подери! И зачем они только женятся… Беседа перешла в рассуждения о губительной силе любви. Все они были молоды, и почти каждого из них это чувство настолько же смущало и повергало в страх насколько и неумолимо притягивало к себе. Они мечтали построить логическую кривую всех ее возможных колебаний; смотрели на нее как цветовод, твердо знавший – штокроза имеет розовый цвет, вдруг с неприятным удивлением обнаружил, что поправ все законы изменчивости растений, она внезапно стала голубой. Намного позже они, в конце концов, будут готовы к выражению…нет, не ропота, потому что правила игры всегда противоречивы, а скорее сдержанной благодарности за то, что в любви правил не существует вовсе. - Итак, господа, обратите внимание – сонная артерия пролегает здесь. Теперь берем скальпель и в этом месте делаем разрез…, - проговорил Рики Френч с видом анатома над недвижимым телом. - Вся беда с искусством в том, что оно никогда не обеспечит приличного существования, если только не воспринимать его как источник прибыли. - Вся беда с искусством в том, что оно, в общем-то, никогда и не обеспечивало такового существования за исключением горстки счастливчиков. - Вся беда с искусством в том, что на свете есть женщины. - Все беды с женщинами оттого, что есть искусство! - Раз с искусством не заладилось, то есть я хотел сказать с женщинами, то пора поменять одно на другое! Да о чем это я... _______________________________ *Серьезная и добродетельная женщина (франц.)