Отрывок из книги Стивена Винсента Бене «Гордыня молодых» Компания, захватив с собой лед и апельсины, перебралась в крошечную, как собачья будка, квартиру Стоволла на Уэст-одиннадцатой стрит, а Питер Пайпер неожиданно вспомнил местечко, где можно купить хороший джин — не разведенный до состояния родниковой воды, но и не обжигающий, как адское пламя. На столе, радуя глаз, стоят высокие бокалы, и все, кроме Джонни, поднимают бокалы, пьют и ставят их обратно. Беседа течет теперь непринужденнее, откровеннее. — Фил Селлаби? Ах да, великий Фил недавно родил… то есть, я хотел сказать, родила его жена, но Фил всю зиму вынашивал новую книгу, а одно так легко спутать с другим. Знаете девушку, на которой он женился? — Кажется, Рэн Уалдо когда-то имел с ней нежные отношения. Но теперь, как я слышал, она остепенилась… tres serieuse… tres bonne femme…* — Тогда готов поспорить, что книгу ждет судьба кукушонка. Беда с этими женщинами. Женатому невозможно заниматься искусством, если он любит свою жену. Ин-стин… созидательный инстинкт… в обоих случаях одинаковый… и если использовать его на одно, то не хватит на другое… если, конечно, вы, подобно Гете, не… — Чушь! Вспомни Россетти… Браунинга…Огастуса Джона… Уильяма Морриса…** — Браунинг! Дорогой ты мой, теперь-то, когда выплыла вся правда об этих Браунингах! Рики Френч уже чуточку пьянеет, но это проявляется лишь в его стремлении сделать каждое предложение до абсурда убедительным, безупречно подобрав слова. — Несчастливый брак оч-ч-чень побуждает к творчеству, — произносит он, тщательно, но все же нетвердо выговаривая слова, — а в противном случае — ерунда! Питер Пайпер большим пальцем указывает на Оливера. — Ах, прошу прощения! Ты говорил, он помолвлен? Прошу прощения… мне так неудобно… правда. А он пишет? — Угу. Три года назад вышел сборник стихов. Сейчас он пытается продать роман. — А, да-да-да, вспомнил. «Каникулы танцоров»… это он написал, да? Здорово написано, чертовски здорово. Вот досада. И зачем им только понадобилось жениться? Разговор плавно переходит к теме любви, о которой собравшиеся отзываются в траурных тонах. Молодые, почти все они желают любви, ломают над ней голову и страшатся ее, — причем все одновременно. Им хотелось бы вывести единый логичный закон, который отразил бы все разновидности любви; но сейчас они смотрят на нее с удивлением цветовода, обнаружившего, к своему неудовольствию, что алтей у него распустился голубой, тогда как по всем законам цветку полагалось быть розовым. И лишь много позднее научатся они не поносить эту игру за извечную противоречивость ее правил, а сдержанно благодарить за то, что хоть какие-то правила в ней есть. Сейчас Рики Френч особенно напоминает преподавателя анатомии, вещающего над телом получившего наркоз пациента. «Обратите внимание, джентльмены — тут проходит сонная артерия. И если вот здесь надрезать скальпелем…» — Человеку искусства приходится нелегко, поскольку оно не обеспечивает достойного существования, или же приходится вместо творчества заниматься работой на продажу… — Человеку искусства всегда приходилось нелегко, если не считать тех немногих, кому повезло… — Человеку искусства нелегко из-за женщин. — С женщинами нелегко из-за искусства. — Нелегко приходится с искусством… то есть с женщинами, я хотел сказать… И что я хотел сказать? Примечания переводчика * Очень серьезная… очень хорошая женщина (фр.). ** Перечисляются фамилии известных деятелей искусства, состоявших в браке: Данте Габриэль Россетти, поэт, переводчик, живописец, был женат на поэтессе Элизабет Сиддал. Роберт Браунинг, поэт; полюбил поэтессу Элизабет Баррет, будучи знакомым вначале лишь с ее стихотворениями, затем женился на ней. Огастус Джон, живописец, рисовальщик из Уэльса, был дважды женат, имел пятерых детей от первого брака и двоих — от второго. Уильям Моррис, писатель, художник, социалист, издатель. Был женат на знаменитой натурщице Джейн Бёрден, считавшейся идеалом красоты прерафаэлитов.