Мы припарковались у тротуара и уставились на гостиницу по ту сторону улицы. - Так вот где Вы остановились, - спросил Бен, перекрикивая уличный гул. Я кивнула и выбралась из машины. Он схватил меня за руку. - Под своим настоящим именем? - Нет, я назвалась Моной Лизой, - фыркнула я, облизнув сухие губы, - Естественно под своим, под чьим же еще? - Вам нельзя туда возвращаться. - Но полиция не… - Полиция не самое страшное, о чем нам стоит беспокоиться. Я уже открыла рот, чтоб возразить, но запнулась. «Проклятье на тебе, Кейт» - прошептал мне на ухо убийца. Он знал мое имя, и если бы стал меня искать, то в первую очередь наведался бы именно в Инн в Гарварде, ближайшую гостиницу к библиотекам. Но куда еще я могла податься? - Ко мне, - сказал Бен. Выбирать не приходилось. Мы помчались по Массачусетс Авеню от Бау Стрит к Маунт Оберн, на задворках площади Гарвард Сквер пересекли улицу Джона Кеннеди и понеслись дальше. Бен жил в Чарльз Отеле у реки, самой дорогой гостинице Кембриджа, которая представляла собой странное смешение городского шика с фермерским домиком Новой Англии. Здесь останавливались королевские особы и директора корпораций, когда навещали своих детей и их преподавателей в Гарварде. А аспиранты, вынужденные тесниться в душных квартирках Сомервилла, могли только мечтать о такой роскоши. Раньше я здесь не бывала. У Бена была не просто комната, а номер-люкс. То, что я увидела, оказавшись внутри, поражало воображение. Пурпурные кушетки, высокие черные стулья со спинками из перекладин, словно часовые расставленные вокруг обеденного стола, на котором были разбросаны бумаги и стоял ноутбук. Из многочисленных окон открывался потрясающий вид на город: своды речных домиков мерцали как светлячки, хотя рассвет уже посеребрил небо на Востоке. Я стояла в дверях, прижимая к себе книгу. - Почему я должна Вам верить? – в который уже раз задала я вопрос. - У Вас есть все основания для сомнений, - ответил Бен, - Но если бы я хотел причинить Вам вред, то уже сделал бы это. Как я и говорил, Роз хотела, чтобы вы были под охраной, поэтому и наняла меня. - Кто угодно может сказать то же самое, - я и не заметила, когда он успел спрятать пистолет. Быстро шагнув в комнату, он закрыл дверь. Только сейчас я осознала, что он высок ростом, а его зеленые глаза широко расставлены. Он откашлялся и изрек: - В делах людей прилив есть и отлив, С приливом достигаем мы успеха. Когда ж отлив наступит, лодка жизни По отмелям несчастий волочится.* Слова прозвучали как пароль: любимая Шекспировская фраза Роз. Хоть она и не признавалась, полагая, что избранные цитаты были в большинстве своем сентиментальными, буржуазными и предсказуемыми, но данный отрывок из «Юлия Цезаря» заключал в себе философию счастливого случая, по принципу которой она сама жила и которую пыталась привить мне. Однако когда я всерьез решила следовать ей, хватаясь за мимолетную возможность поработать в театре, Роз бурно протестовала, расценивая мой уход из академии как распущенность, малодушие и предательство. В тот вечер, когда мы распрощались, я бросила эти слова из «Цезаря» ей в лицо. И лишь позднее я вспомнила, кто произнес их в пьесе: Брут, ученик, предавший и убивший учителя. * У. Шекспир «Юлий Цезарь», пер. М. Зенкевича