Мы подошли к обочине и замерли, разглядывая через улицу мой отель. - Ты здесь остановилась? - Бену удалось перекричать гул. Я кивнула и ступила на проезжую часть. Он удержал меня за руку. – Под своим именем? - Нет, под именем Моны Лизы. – Отрезала я, облизнув внезапно пересохшие губы. - А под чьим, ты думал? - Тебе нельзя туда возвращаться. - Но ведь полиция не... - Полиция – меньшее из того, что должно нас сейчас волновать. Я открыла рот, чтобы возразить – но сдержалась. Убийца знал мое имя. Он прошептал мне на ухо: «Ты обречена, Кейт». Если он решил найти меня, то первым делом проверит именно «Инн эт Харвард» - ближайший отель к библиотекам. И куда мне теперь идти? - Ко мне, – предложил Бен. Другого выхода просто не было. Мы быстро перешли Массачусетс-авеню и свернули по Боу-стрит к Маунт Оберн, а потом через Кеннеди-стрит поспешили пройти через заднюю часть Гарвардской площади. Он жил около реки, в отеле «Чарльз» - самом роскошном отеле во всем Кэмбридже. В немного странной архитектуре этого здания нашлось место и легкому урбанистическому шику и некоторым чертам современного английского фермерского дома. Именно здесь останавливались члены королевской семьи и руководители корпораций, когда они приезжали в Гарвард навестить своих детей или посетить врача. О подобном жилье многие выпускники, ютясь в душных меблированных комнатах в Сомервиле, могли только мечтать. А я никогда не была внутри даже самого дешевого номера. Но у Бена был не просто номер. У него был люкс. Когда я вошла, меня поразили фиолетовые диваны и высокие черные стулья с решетчатыми спинками, стоявшие как часовые вокруг обеденного стола, на котором с краю расположился портативный компьютер и какие-то бумаги. Немного дальше, благодаря панорамным окнам, открывался вид на город во всем его великолепии. Сводчатые окна речных домов горели словно фонарики, хотя небо на востоке уже рассекали серебристые лучи рассвета. Крепко сжимая книгу, я остановилась прямо в дверях. - Почему я должна тебе доверять? – Я снова задала этот вопрос. - Конечно, у тебя есть причины сомневаться, – ответил Бен. – Но если бы у меня было желание навредить тебе, то, согласись, возможность тоже была. Я уже говорил - Роз хотела, чтобы тебя кто-нибудь защищал. Для этого она меня и наняла. - Так мог сказать кто угодно. – Краем глаза я успела заметить, что у него есть пистолет. Он поспешно обошел меня, закрыл дверь. И только в этот момент я осознала, что мой спутник - высок, а его широко поставленные глаза – зеленого цвета. Он прокашлялся. - В делах людей бывает миг прилива; Он мчит их к счастью, если не упущен, а иначе все плаванье их жизни проходит среди мелей и невзгод.(1) Да, Роз могла снабдить его подобным рекомендательным письмом. Своей любимой цитатой из Шекспира. Хотя она всячески открещивалась от признания этого, так как почти все ее любимые цитаты были сентиментальными, буржуазными и предсказуемыми. Тем не менее, именно этот отрывок из Юлия Цезаря обобщал ту философию счастливого случая, которой она придерживалась в жизни и которую хотела привить мне. Хотя, когда я начала жить согласно данной философии и постаралась ухватить поводья ускользающей возможности в театре, Роз рьяно запротестовала. Мой уход из мира науки она посчитала отступлением, трусостью и предательством. В тот вечер я швырнула ей эти слова Цезаря прямо в лицо. И только позже я поняла, из чьих уст они вылетели в пьесе. Их сказал Брут - сторонник, ставший убийцей. (1) Вильям Шекспир. Юлий Цезарь. Цитата дается в переводе И. Б. Мандельштама.