Мы остановились у обочины, и отель, стоявший напротив, приковал наши взгляды. - Это здесь ты остановилась? - Прокричал Бэн сквозь шум. Я кивнула и сошла на дорогу. Он положил руку мне на плечо и добавил: - Под своим собственным именем? - Под именем Моны Лизы! - Резко ответила я, облизнув сухие губы. - А ты думал под каким? - Тебе нельзя туда возвращаться. - Полиция не… - Нам следует опасаться большего, чем полиции. Я хотела было уже возразить – но передумала. Убийца знал мое имя. «Будь ты проклята, Кейт», - прошептал он мне на ухо. Если бы он отправился меня искать, он бы непременно начал с гостиницы при Гарварде, которая ближе всех расположена к библиотекам. Но куда еще я могла пойти? - Поехали ко мне, - сказал Бэн Выбирать было не из чего. Промчавшись мимо Массачусетс Авеню, мы повернули на Бау Стрит, выехали на Маунт-Оберн, проехали улицу имени Джона Кеннеди, и быстро пересекли Гарвардскую площадь. Чарльз Отель, где и остановился Бэн, стоял на берегу реки, давшей название этому отелю. Чарльз, где сочетание грациозной элегантности города и сельских устоев Новой Англии претворялось в нечто странное и необычное, являлся самым роскошным отелем в Кембридже, где останавливались генеральные директора компаний, а также члены королевской семьи, чтобы встретиться в Гарварде со своими детьми, или врачами. Это было место, о котором только и мечтали студенты-выпускники, теснясь в душных помещениях Сомервилля. Еще ни разу в жизни мне не доводилось побывать внутри. У Бена был не просто номер, а люкс. Оказавшись внутри, я была поражена диванами багрового цвета, высокими черными стульями со спинкой из перекладин, стоявшими, словно часовые, вокруг обеденного стола, на одной стороне которого лежал ноутбук, а на другой были разбросаны какие-то бумаги. Окна позади него выходила на город, блистающий огнями. Крыши домов на берегу реки все еще сверкали, словно фонари, несмотря на то, что серебряные лучи рассвета уже изрезали восточную часть неба. Стоя возле входа и крепко сжимая книжку в руках, я снова спросила: - Почему я должна тебе верить? - У тебя есть, конечно, причины сомневаться, - ответил Бэн. - Но ведь если бы я хотел сделать тебе больно, я бы даром время не терял. Я тебе уже говорил, что Роз хотела, чтобы ты была в безопасности, вот она и наняла меня. - Любой мог бы так сказать. – После этого его пистолет исчез из вида. Бэн проскочил мимо меня и закрыл дверь. Вдруг я заметила, что он был высокого роста, а зеленые глаза были широко посажены. Он откашлялся: - «В делах людей прилив есть и отлив, С приливом достигаем мы успеха. Когда ж отлив наступит, лодка жизни По отмелям несчастий волочится».* Роз, должно быть, также вручила ему рекомендательное письмо. Это было ее любимое выражение из Шекспира, хотя она и стеснялась признать, что любимые цитаты, на самом деле, считались сентиментальными, буржуазными и предсказуемыми. И все-таки этот отрывок из Юлия Цезаря обобщал философию случайностей, которой она придерживалась и всячески старалась мне навязать. И хотя я сама жила фактически по этой философии – хватаясь за каждую возможность работать в театре - Роз вызывала волну протеста, клеймя мой уход из аспирантуры развязностью, трусостью и предательством. Я бросила те слова, взятые из Цезаря, ей в лицо той ночью, как мы расстались. Это уже потом я поняла, кто произнес их в пьесе: Брут – ученик, превратившийся в убийцу. • ------------- - сноска--------------- * У. Шекспир, "Юлий Цезарь" (пер. М. Зенкевича). • -------------------------------------