Мы остановились на краю тротуара, глядя через улицу на мой отель. - Так ты здесь остановилась? – громко спросил Бен, стараясь перекричать шум улицы. Я кивнула и шагнула на мостовую, но он удержал меня за руку. - Под своим именем? - Нет, под именем Моны Лизы, - огрызнулась я, облизывая пересохшие губы. – Под чьим же еще? - Тебе нельзя туда возвращаться. - Но полиция не… - Полиция волнует меня меньше всего. Я открыла рот, чтобы возразить – и тут же закрыла его. Кейт, чертовка, шепнул мне в ухо убийца. Он знал мое имя. И где бы он стал искать меня в первую очередь? Скорее всего, здесь, в Гарварде, в гостинице рядом с библиотеками. Но куда еще я могла податься? - Пошли ко мне, - предложил Бен. Что ж, выбора у меня не было. Мы быстро перешли Массачусетс-Авеню и свернули на Боу-стрит к кладбищу Маунт Оберн, затем миновали улицу Джона Кеннеди и торопливо зашагали по дальнему краю Гарвардской площади. Бен остановился в отеле "Чарльз", на берегу реки. Необычная смесь заносчивого городского шика и новоанглийской сельской архитектуры, "Чарльз" был самым роскошным отелем в Кембридже, местом, где останавливались королевские особы и прочие сильные мира сего, когда приезжали в Гарвард повидать своих детей или показаться своим докторам. Место, о котором аспиранты, теснившиеся в душных квартирках Самервиля, могли только мечтать. Я никогда раньше там не бывала. Бен не просто снимал в "Чарльзе" номер, он проживал в апартаментах. Комната производила впечатление – пурпурные кушетки, высокие черные стулья с похожими на лестницы спинками, конвоем окружившие обеденный стол, наполовину заваленный бумагами. Из окон открывался вид на сверкающий огнями город. Купола речных домиков все еще светились, словно фонари, хотя серебристые стрелы рассвета уже раскололи утреннее небо. Я стояла на пороге, крепко сжимая книгу. - Почему я должна тебе верить? – снова спросила я. - У тебя масса причин для сомнений, - ответил Бен, - но если бы я хотел причинить тебе вред, то уже сделал бы это. Я же сказал, Роз хочет защитить тебя, и она поручила это мне. - Так мог бы сказать кто угодно. Как-то незаметно для меня его пистолет пропал из поля зрения. Пронырнув мне за спину, Бен закрыл дверь. Я вдруг заметила, какой он был высокий, с зелеными, широко расставленными глазами. Он прочистил горло и продекламировал: "В делах людей прилив есть и отлив, С приливом достигаем мы успеха. Когда ж отлив наступит, лодка жизни По отмелям несчастий волочится".1 С таким же успехом Роз могла бы вручить ему рекомендательное письмо. Это была одна из ее любимых шекспировских цитат, хотя она редко ими пользовалась, вероятно, потому, что цитаты эти были, в общем-то, сентиментальны, высокопарны и предсказуемы. Тем не менее, в этом отрывке из "Юлия Цезаря" заключалась простая жизненная философия Роз, которую она пыталась внушить и мне. Впрочем, когда я поступила согласно этим принципам – взяла штурвал в свои руки и повернула в сторону театра, навстречу своей удаче, она разразилась протестующими воплями, обвиняя меня в том, что я бросаю ее, называя мой уход из академии трусостью и предательством. Я швырнула ей в лицо эти строки из "Цезаря" в ту ночь, когда мы расстались. И только потом поняла, кто произнес их в пьесе: Брут – последователь, превратившийся в убийцу. 1 У. Шекспир "Юлий Цезарь" пер. М. Зенкевича.