«Погребенные вместе с костями» Дженнифер Ли Каррелл Мы остановились у обочины, рассматривая мой отель через улицу. - Ты здесь остановилась? – прокричал Бен сквозь шум. Я кивнула и ступила на улицу. Он дотронулся до моего плеча. - Под своим собственным именем? - Моны Лизы, - огрызнулась я, облизывая сухие губы. – А под чьим еще, как думаешь? - Тебе нельзя возвращаться туда. - Полиция не… - У нас есть о чем побеспокоиться и кроме полиции. Я открыла рот… и проглотила возражения. Проклятая Кейт – нашептывал убийца мне на ухо. Он знал мое имя. Если бы он начал искать меня, то гостиницу в Гарварде – ближайший к библиотекам отель – он бы проверил первым делом. Но куда мне еще податься? - Ко мне, - сказал Бен. Другого подходящего варианта не было. Мы поторопились через Месс Авеню, обогнули Боу Стрит по направлению к Маунт Оберн, а затем ДжФК, спеша через дальний конец Гарвардской площади. Он остановился у реки, в отеле «Чарльз». Представляя собой странную помесь легкомысленного городского изящества и подобия фермерского домика в Новой Англии, «Чарльз» был самым роскошным отелем в Кембридже, местом, где останавливались члены королевской семьи и главы компаний, когда приезжали навестить своих детей или докторов в Гарварде. Место, о котором втиснутые в душные квартирки в Сомервилле аспиранты могли только мечтать. Я никогда не была ни в одном из таких номеров. У Бена была не комната, а многокомнатный номер. Когда я шагнула внутрь, меня впечатлили пурпурные диваны, черные стулья с высокими спинками, стоящие, как часовые, вокруг обеденного стола, на одном из концов которого лежал ноутбук и были раскиданы бумаги. Позади ряд окон выходил на яркие огни города. Верхушки домов у реки неподвижно сияли, как фонарики, хотя серебристые вспышки рассвета уже расщепляли восточный край неба. Крепко сжимая книгу, я стояла прямо у двери. - Почему я должна тебе доверять? – снова спросила я. - У тебя есть все основания для недоверия, - ответил Бен. – Но если бы я хотел причинить тебе вред, я бы уже это сделал. Как я говорил, Роуз хотела, чтобы ты была защищена, и она наняла меня. - Кто угодно мог бы сказать это, - где-то во время предложения, его пистолет исчез из виду. Быстро обойдя меня, он закрыл дверь. Он был высоким, внезапно осознала я, с широко посаженными зелеными глазами. Он прочистил горло: - В делах людей прилив есть и отлив, с приливом достигаем мы успеха. Когда ж отлив наступит, лодка жизни по отмелям несчастий волочится*. Роуз с таким же успехом могла вручить ему рекомендательное письмо. Это была ее любимая цитата из Шекспира, хотя она стеснялась признавать это, потому что ее любимые цитаты были, в основном, сентиментальными, напыщенными и предсказуемыми. Тем не менее, этот отрывок из «Юлия Цезаря» подытоживал ту философию счастливого случая, которой она жила и которую пыталась навязать мне. Хотя когда я действительно поступила согласно ей – ухватившись за мимолетную возможность в театре – она взвыла от протеста, заклеймив мой уход из академии как трусость и предательство. Я бросила эти слова из «Цезаря» ей в лицо в тот вечер, когда мы расстались. И только потом я осознала, кто произнес их в пьесе: Брут, сторонник, превратившийся в убийцу. * Уильям Шекспир «Юлий Цезарь», акт 4, сцена 3. Перевод Мих. Зенкевича.