*** Мы остановились у края тротуара, глядя на мою гостиницу. Осталось лишь перейти дорогу. - Ты живешь здесь? – спросил Бен, перекрикивая шум машин. Я кивнула и сделала шаг вперед. Бен придержал меня за руку. - Под своим именем? - Нет, Джоконды, - огрызнулась я, облизывая пересохшие губы. – А ты что предлагаешь? - Тебе нельзя туда. - Но ведь полиция... - Сейчас не до полиции. Я открыла было рот, чтобы снова огрызнуться – и закрыла. Мне послышался голос убийцы. Он шептал мое имя, он шептал приговор. Вот так. Он знает, как меня зовут. И он меня ищет, и конечно, прежде всего в придет в гостиницу, расположенную ближе других к библиотечным корпусам, то есть в Инн эт Гарвад. Куда деваться? - Пойдем ко мне, - сказал Бен. Что мне оставалось? Мы помчались по Массачусетс авеню, свернули на Боу стрит, затем по улицам Моунт Оберн, Джона Кеннеди, проскочили по краю площади Гарвард сквер и вышли на берег реки, к Чарльз отелю, где поселился Бен. Представьте себе неожиданное сочетание фермерской усадьбы Новой Англии с воздушной роскошью городского дизайна – вот впечатление, которое произвела на меня эта гостиница, одна из самых изысканных в Кембрижде*. Именно сюда приезжают королевские особы и короли бизнеса, навещая своих детей-студентов или посещая университетскую клинику. Несбыточная мечта аспирантов, спрессованных в душных квартирках по Сомервилль стрит. Я тут ни разу не была. Бен открыл дверь, и я шагнула... нет, не в номер, а в роскошные апартамены. Я застыла у двери, оглушенная пурпуром кресел и торжественным строем стульев с высокими черными спинками вокруг обеденного стола. На краю стола лежал ноутбук и ворох бумаг. А за всем этим – длинный ряд окон с панорамой огней ночного города. Купола зданий на берегу реки еще пылали как факелы, хотя серебрянные лучи рассвета уже прорезали небо на востоке. Я не двигалась, сжимая в руках книжку, и в который раз спросила: - Почему я должна тебе верить? - Правильно. Я бы тоже не верил, - ответил Бен. – Только если бы я хотел тебя убрать, я бы уже сделал это. Я же говорил, что Роз хотела тебя защитить, и вот наняла меня. - Так всякий может сказать. Тут его пистолет пропал из виду. Бен быстро обошел меня и закрыл дверь. А он высокий, вдруг подумала я, и зеленые глаза широко посажены. Бен откашлялся и продекламировал: - Дела людей, как волны океана, Подвержены приливу и отливу. Воспользуйся приливом – и успех С улыбкою откликнется тебе; С отливом же все плаванье твое В тяжелую борьбу преобразится.** Роз вполне могла оставить письмо. Бен прочитал ее любимую цитату из Шекспира. Роз не часто произносила вслух этот отрывок, но в банальных и назидательных словах из «Юлия Цезаря» выражался принцип, в соответствии с которым она жила: лови попутные течения. Эту философию она исподволь старалась внушить и мне. Хотя когда я в самом деле поступила в соответствии с ее наставлениями, когда сумела поймать капризный миг удачи и ушла из университета в театр, - о, тогда вслед мне полетели проклятия, и для Роз я стала трусом, дезертиром и предателем. И тогда на прощанье я швырнула ей в лицо ее любимую цитату. Лишь потом я осознала, кто сказал эти слова: Брут, преданный друг, предавший и убивший. * Кембридж – кампус университета в штате Массачусетс. ** Перевод П. Козлова.