Мы встали у края тротуара, глядя на мою гостиницу на той стороне улицы. - Так ты здесь остановилась? - спросил Бен, перекрикивая уличный шум. Я кивнула и уже хотела перейти дорогу. Он схватил меня за руку. - Под своим именем? - Нет, Моны Лизы, - огрызнулась я, облизывая сухие губы. – Под чьим же еще, по-твоему?! - Тебе нельзя туда. - Полиция не… - Нам нужно остерегаться не только полиции. Резкий ответ замер у меня на губах. Я как будто снова услышала шепот убийцы: «Проклятая Кейт…» Он знает мое имя. Если бы он стал меня искать, то первым делом проверил бы Гарвардскую гостиницу, самую ближнюю к библиотекам. Но куда же еще мне пойти? - Ко мне, - сказал Бен. Другого выбора все равно не было. Торопясь, мы перешли Мэсс-авеню, завернули на Боу-стрит и добрались до Маунт Оберн, затем пересекли Джей-Эф-Кей и пробежали по краю Гарвардской площади. Бен жил у реки, в Чарльз-отеле. Довольно неожиданное сочетание воздушного городского шика и очарования деревенского домика в духе Новой Англии, Чарльз-отель был самой роскошной гостиницей в Кембридже. Здесь останавливались королевские особы и директора корпораций, когда приезжали к своим детям или врачам в Гарвард. О таком аспиранты могли только мечтать, ютясь в тесных комнатушках в Сомервилле. Я никогда не бывала ни в одном из номеров. У Бена был не просто номер, а люкс. Я переступила порог и в первую минуту заметила только яркую пурпурную обивку мебели и высокие черные стулья, выстроившиеся вокруг обеденного стола, на одном конце которого среди разбросанных бумаг примостился ноутбук. Где-то в глубине комнаты, за длинным рядом окон, видна была мелкая россыпь городских огней. Своды домов у реки все еще теплились мягким светом, хотя серебряные вспышки утренней зари уже раскололи небо на востоке. Крепко сжимая в руках книгу, я остановилась у порога. И снова спросила: - Почему я должна доверять тебе? - У тебя есть все основания сомневаться, – сказал Бен. – Но если бы я хотел причинить тебе зло, я уже сделал бы это. Я ведь объяснял: Роз наняла меня для твоей защиты. - Так кто угодно мог бы сказать. – За всей этой суетой я не заметила, как его пистолет куда-то исчез. Сделав шаг, он оказался рядом со мной и закрыл дверь. Я вдруг заметила, какой он высокий, с широко расставленными зелеными глазами… Бен откашлялся. В делах людей бывает миг прилива; Он мчит их к счастью, если не упущен, А иначе все плаванье их жизни Проходит среди мелей и невзгод.1 Это было все равно, что рекомендательное письмо от Роз – ее любимая фраза из Шекспира. Впрочем, она вряд ли призналась бы в этом, ведь мозолить какие-то цитаты – это так сентиментально, пошло и скучно. И все же в этом отрывке из «Юлия Цезаря» была вся ее философия о том, что надо хватать удачу за хвост. Это была ее жизненная установка, которую она и мне старалась привить. А когда ей это удалось, и я ухватилась за возможность работать в театре – она же протестующее взвыла, клеймя меня как дезертира, труса и предателя. В ночь нашего расставания я бросила ей в лицо эту фразу из «Цезаря», и только потом до меня дошло, кто произносит эти слова у Шекспира. Брут, преданный сторонник, оказавшийся убийцей. 1 Уильям Шекспир, «Юлий Цезарь», акт IV, сцена III. Перевод И.Б. Мандельштама