Мы остановились у обочины, разглядывая отель на другой стороне улицы. -Это здесь ты остановилась? – громко спросил Бен, стараясь перекричать городской шум. Я кивнула и уже собиралась перейти дорогу, но Бен удержал меня за руку: -Под своим собственным именем? - Нет, Моны Лизы,- съязвила я. - А ты думал под чьим? - Ты не можешь возвращаться туда. -Полиция не … -Полиция сейчас не самое страшное! Я хотела возразить, но прикусила язык, вспомнив, как убийца прошептал мне на ухо : «Дрянная Кэт».Значит ему известно мое имя, и если он решил искать меня, то первым делом проверил бы ближайшую к библиотекам гостиницу на Гарвард стрит. И, действительно, а где бы еще я могла быть? -Нужно идти ко мне,- сказал Бен. Похоже другого выбора не было. Мы быстро пересекли Мас авеню, повернули на Боу стрит, затем перешли Кенеди авеню и миновали окраину Гарвардского квартала. Бен поселился недалеко от реки, в «Чарльз отеле». Отель представлял собой странное сочетание городского изысканного лоска и деревенской простоты Новой Англии. Это был самый роскошный отель в Кембридже. Здесь останавливались коронованные особы и члены их семей, политики и топ-менеджеры, когда приезжали проведать своих детей или показаться гарвардским медицинским светилам. Простые студенты и аспиранты, ютясь в душных и тесных комнатушках Сомервиля, могли только мечтать о роскошных апартаментах «Чарльз отеля». Мне впервые довелось оказаться здесь. Бен снимал апартаменты из нескольких комнат. Внутрення обстановка номера производила впечатление, едва вы входили. Роскошные диваны притягивали взгляд. Высокие черные стулья, как часовые, стояли вокруг обеденного стола, словно охраняя оставленный на столе лоп-топ и разбросанные бумаги. В окнах был виден сверкающий ночной город. Освещенные крыши домов, стоящих вдоль реки, были похожи на яркие фонарики. Они еще блестели в темноте, хотя полоска утренней зари уже посеребрила восточный край неба. Крепко сжимая в руках книгу я останавилась на пороге. -С какой стати я должна доверять тебе? -Конечно, у тебя есть причины для сомнений. Но если бы я хотел причинить тебе вред, я бы уже это сделал. Говорю тебе еще раз, Роз хотела, что бы ты была под защитой и поэтому наняла меня. -Так может сказать кто угодно. Он быстро прошел мимо меня и закрыл дверь. Я вдруг увидела какой он был высокий и какие у него зеленые, широко посаженные глаза. Он откашлялся и начал : «В потоке дел мирских ищи Фортуну, Так ищет лоцман глубину. Не пропусти прилив и выди в море, Ловя бурлящую волну. А если опоздал, не жди пощады, Ушла волна к далеким берегам. Тоска и пустота - тебе награда. Бывает равен миг один годам» (Shakespear, excuse me!) С тем же успехом Роз могла бы передать с ним рекомендательное письмо. Это была ее любимая цитата из Шекспира, хотя она и неохотно в этом признавалась, полагая, что все эти «любимые» цитаты, по сути , сентиментальны, буржуазны и банальны. Этот отрывок из «Юлия Цезаря» выражал интуитивную философию, по которой она жила сама и которую старалась навязать мне. И несмотря на то, что я в общем - то и поступала в соответствии с этой философией, - стараясь поймать удачу за хвост в театре, - Роз протестовала до слез, называя мой уход из аспирантуры бегством, малодушием и предательством. Я бросила слова из «Цезаря» ей в лицо в ту ночь. И только позже до меня дошло, кто сказал их в пьесе: Брут- верный последователь, ставший убийцей