Мы стояли у бордюра, разглядывая через дорогу отель. Вокруг нас шумел город. - Здесь? – спросил Бен громко. Кивнув ему в ответ, я шагнула на улицу. - Под своим именем? – Бен взял меня под руку. - Нет, подписалась Моной Лизой. Сам как думаешь? – Бросила я, облизнув сухие губы. - Тебе нельзя туда возвращаться. - Да полиция… - Нам не полиции нужно бояться. Мои возражения умерли, не успев сорваться с губ. Убийца знал моё имя, дышал в спину, если охота началась, Гарвард Инн будет первым местом, куда он заглянет. Бедняжке Кейт везёт как утопленнице. Что же делать? - Идём ко мне, - сказал Бен. А был ли у меня выбор? Мы оставили позади Массачусетс Авеню, юркнули сквозь Боу Стрит на Монт Оборн, затем по Кеннеди Стрит в быстром темпе дошли до конца Гарвард Сквера. Бен остановился у реки, в Чарлз Хотел, самом роскошном отеле Кембриджа. Любимом месте крупных шишек и венценосных особ, ярком сочетании городского лоска и убранства новоанглийской усадьбы, месте грёз аспирантов, ютившихся в тесных квартирках Соммервиля. Отель, где я никогда не была. А Бен снимал целый люкс. И надо признать, меня впечатлили фиолетовые диванчики и чёрные стулья с высокими спинками, стоявшие дозором вокруг обеденного стола, на котором лежали лэптоп и кипа бумаг. В глубине комнаты, озирали блеск города ряд окон. Серебро рассвета уже пронзило восточный небосвод, но своды прибрежных строений ещё продолжали ярко сиять. - Можно ли тебе верить? Я стояла у входного проёма, пальцы вцепились в книгу. - Это твоё дело, - сказал Бен. – Хотел бы убить тебя, давно бы это сделал. О тебе пеклась Роз, поэтому она меня и наняла. - Не убедительно, - ответила я, успев заметить мелькнувший в его руках пистолет. Бен закрыл позади меня дверь. Только сейчас я поняла, как он высок, а глаза у него были зелёные. Он прочистил горло. - В делах людей прилив есть и отлив, С приливом достигаем мы успеха. Когда ж отлив наступит, лодка жизни По отмелям несчастий волочится.* Неужели Роз постаралась? Она стеснялась признавать эту шекспировскую цитату своей любимой, - называя её буржуазной, сентиментальной, предсказуемой, - но это было правдой. Этот фрагмент «Юлия Цезаря», даже усилил её жизненный принцип, которым она пыталась заразить и меня – философию счастливого случая. Но только я начала оправдывать её труды, заняв в театре тёплое местечко, Роз тут же возопила, заклеймив мой уход трусостью и предательством. Тем роковым вечером, мне хотелось бросить эти слова ей в лицо, и лишь позже я вспомнила, что в пьесе их произносил Брут – сторонник ставший убийцей. *цитата из пьесы Шекспира «Юлий Цезарь» в пер. Зиненко