А слава добрая уходит с нами в гроб Дженнифер Ли Каррелл Мы остановились у дороги напротив «Гарвард Инн». - Это ваша гостиница? – прокричал Бен сквозь шум. Я кивнула и хотела было уже шагнуть с тротуара, но Бен удержал меня за плечо. - Номер снят на ваше имя? - Нет, на имя Моны Лизы, - огрызнулась я. – Сами-то как думаете? - Вам туда нельзя. - Но полиция не… - Поверьте, полиция сейчас не самая серьезная из наших забот. Я хотела было возразить – и осеклась, вспомнив, что убийца прошептал мне на ухо. Кейт проклятая. Он знает мое имя. И пожелай он добраться до меня, «Гарвард Инн», ближайшая к библиотекам гостиница, несомненно, будет местом, с которого он начнет свои поиски. Но куда же тогда мне идти? - Ко мне, - коротко сказал Бен. В самом деле, других вариантов не было. Перейдя Массачусетс-авеню, мы поспешили по Боу-стрит, свернули на Маунт-Оберн, пересекли Кеннеди-стрит и угол площади Гарвард-сквер. Бен остановился в «Чарльз-Отеле» на набережной. Эта гостиница, являвшая собою своеобразный коктейль из изящного городского шика и атмосферы загородного дома где-нибудь в Новой Англии, была самой роскошной в Кембридже. Здесь останавливалась элита деловых кругов и члены королевских фамилий, прибывшие в Гарвард навестить своих отпрысков или былых наставников. Студенты, ютившиеся в тесных комнатушках в Сомервилле, о такой роскоши могли лишь мечтать. Мне еще не представлялось случая взглянуть на номер в «Чарльзе» изнутри. У Бена был не просто номер – у него был люкс. Я шагнула через порог и остановилась, разглядывая пурпурные кресла и стройные ряды черных стульев с высокими деревянными спинками, выстроившихся вдоль обеденного стола, на краю которого располагался ноутбук и ворох бумаг. Череда окон открывала великолепный вид на панораму усыпанного огнями города. Макушки домов у реки еще сияли как праздничные фонари, а на востоке небо уже начало светлеть. Я застыла в дверях, прижимая к себе книгу. - Откуда мне знать, что я могу доверять вам? - Разумеется, у вас есть все основания для подозрений, - ответил Бен. – Однако если бы я действительно желал вам зла, я бы уже давно воспользовался возможностью воплотить свои коварные замыслы. Повторяю, Роз наняла меня, чтобы защитить вас. - Это может сказать кто угодно, - заявила я, отметив про себя, что пистолет он уже куда-то спрятал. Бен быстро прошел мимо меня и закрыл дверь. Я поймала себя на мысли, что он высок, а его зеленые глаза широко посажены. И вдруг, кашлянув, он произнес: - «Как бы прилив в делах людских бывает: поймай его – и выплывешь ты к счастью; пропустишь – и корабль твоей судьбы завязнет в отмелях и неудачах» (*). Лучшей рекомендацией могло быть разве что письмо, написанное рукой Роз. Это была ее самая любимая цитата из Шекспира, хотя она и отказывалась это признать, заявляя, что все излюбленные цитаты из великих, по сути, сентиментальны, банальны и предсказуемы. Тем не менее, эта фраза из «Юлия Цезаря» заключала в себе квинтэссенцию ее стремления поймать за хвост удачу – стремления, которое Роз возвела в ранг жизненной философии и которое пыталась привить и мне. Тем не менее, когда я наконец и в самом деле последовала этому принципу, ухватившись за возможность реализовать себя в театре, она рвала и метала, клеймя мой отказ от академической карьеры как вероломство, трусость и предательство. В тот день, когда мы расстались, я швырнула эту строчку из «Цезаря» ей в лицо. И лишь впоследствии осознала, из чьих уст она звучит в пьесе. Из уст Брута – некогда верного последователя, ставшего убийцей своего наставника. ______________________ (*) - Перевод М.П. Столярова.