Мы остановились у края тротуара, через улицу глядя на мою гостиницу. - Ты там остановилась? - прокричал Бен сквозь уличный шум. Я кивнула и ступила на мостовую. Он взял меня за руку. «Под своим именем?» «Нет, Моны Лизы, – огрызнулась я, облизывая пересохшие губы. - Под чьим же еще?» - Тебе нельзя туда возвращаться. - Полиция не … - У нас есть о чем беспокоиться кроме полиции. Я открыла рот, чтобы возразить – и промолчала. «Чертова Кейт», - прошептал мне в ухо убийца. Он знал мое имя. Если он искал меня, «Инн Гарвард» – гостиница, ближайшая к библиотекам - будет первым местом, которое он проверит. Но куда же еще мне было идти? - Ко мне, - сказал Бен. Другого варианта не было. Мы пронеслись вдоль Масс Эйв и свернули с Боу Стрит на Маунт Обурн и затем вдоль аэропорта Джона Кеннеди, спеша по задней части Гарвардской площади. Он жил у реки в «Чарлз» отеле. Странная смесь изящного городского шика и новоанглийской фермы, «Чарльз» был самым роскошным отелем в Кембридже, где члены королевской семьи и президенты компаний останавливались, приезжая навестить своих детей или докторов в Гарварде. Место, о котором только что выпустившиеся студенты, зажатые в соммервильских квартирах, лишенных воздуха, могут только мечтать. Я никогда не видела подобные комнаты изнутри. У Бена была не комната, а съют. Войдя внутрь, я была потрясена количеством пурпурных диванов, высоких черных стульев с дощатой спинкой, которые как часовые стояли вокруг обеденного стола, одна сторона которого была занята ноутбуком и валяющимися вокруг бумагами. Выше группа окон смотрела на блеск города. Верхушки домов у реки еще горели как факелы, в то время как серебряные полоски заката уже пробивались в небе на востоке. Крепко сжимая книгу в руках, я стояла у двери. - Почему я должна тебе верить? – спросила я снова. - Ты вполне можешь сомневаться, – сказал Бен, - но если бы я хотел сделать тебе плохо, я бы уже это сделал. Как я уже говорил, Роз хотела, что бы тебя кто-нибудь охранял, и она наняла меня. - Любой может так сказать, – где-то по ходу дела, его пистолет исчез из виду. Мягко ступая позади меня, он закрыл дверь. Я неожиданно поняла, что он был высокого роста, и его зеленые глаза были широко посажены. Он прокашлялся. «В делах людей бывает миг прилива; Он мчит их к счастью, если не упущен, А иначе все плаванье их жизни Проходит среди мелей и невзгод.»1 Роз, конечно же, могла передать ему рекомендательное письмо. Это была ее любимая цитата из Шекспира, не смотря на то, что она старалась не признавать, что ее любимые цитаты были по большей части сентиментальными, буржуазными и предсказуемыми. Тем не менее, этот отрывок из Юлия Цезаря демонстрировал ту счастливую философию, согласно которой она жила и старалась привить мне. Даже когда я следовала ей, хватая вожжи скоротечных возможностей в театре, она протестующее кричала, заклеймив мой уход из академии как отступничество, хитрость и предательство. Я швырнула эти слова Цезаря ей в лицо, в тот вечер, когда мы расстались. Только позже я поняла, кто произнес их в пьесе: Брут – ученик, ставший убийцей. 1-Перевод И. Б. Мандельштама Вильям Шекспир. Избранные произведения ГИХЛ, М.-Л., 1950 OCR Бычков М.Н.