Дженнифер Ли Кэррелл Людей переживают их грехи Остановившись у края тротуара, мы смотрели на мою гостиницу через дорогу. – Так вы здесь остановились? – спросил Бен, перекрикивая шум. Я кивнула и шагнула на мостовую. Он придержал меня за руку. – Под своим именем? – Нет, Моной Лизой представилась, - огрызнулась я, облизывая пересохшие губы. – Под чьим же еще? – Вам теперь туда нельзя. – Полиция не посмеет... – Да при чем здесь полиция?! Я было открыла рот, чтобы возразить, и... слова застряли у меня в горле. „Кэт, мерзавка“ прошептал мне в ухо убийца. Ему известно мое имя. Начни преступник меня разыскивать, в первую очередь он наведается в гостиницу «Инн эт Гарвард». От библиотечного комплекса до нее рукой подать. Господи, да куда же мне деваться? – Ко мне, – сказал Бен. Похоже, другого выбора у меня и вправду не было. Мы пересекли Массачусетс-Авеню и понеслись по Боу-Стрит к Маунт-Оберн. Промчавшись мимо института Джона Кеннеди, мы оказались на противоположной стороне Гарвард-Сквер. Бен остановился в отеле «Чарльз», на набережной. Причудливая смесь воздушной городской элегантности и сельского уюта Новой Англии – «Чарльз» по праву считался самым дорогим отелем Кембриджа. Там останавливались особы королевских кровей и гендиректора компаний, приезжавшие в Гарвард повидаться со своими чадами или показаться здешним медицинским светилам. Бедные аспиранты, втиснутые в духоту своих комнатушек в студенческом Сомервилле, и мечтать не могли о таких хоромах. Мне даже ни разу не удалось побывать в самих номерах. Бен снимал не просто номер, а номер люкс. Переступив порог, я разглядывала диваны цвета бургундского вина, черные стулья с высокими спинками из перекладин, молчаливыми стражниками обступившие обеденный стол, один край которого был завален бумагами. Там же стоял портативный компьютер. За двойным рядом многостворчатых окон мерцали огни города. Стеклянные крыши-купола зданий, вытянувшихся вдоль набережной реки, еще горели, словно маяки, хотя серебряные нити рассвета уже прочертили небо на востоке. Вцепившись руками в книгу, я застыла на пороге. – И почему я должна вам доверять? – снова спросила я. – У вас есть все основания не доверять мне, – ответил Бен. – Послушайте, если бы я хотел доставить вам неприятности, то что, по-вашему, помешало мне сделать это раньше? Еще раз повторяю, Роз хотела вас защитить и поэтому наняла меня. – Это кто угодно может заявить. На середине фразы его пистолет куда-то исчез. Быстро обойдя меня, Бен закрыл дверь. Какой он высокий, неожиданно подумала я. Зеленые широко расположенные глаза. Он откашлялся. – В делах людей прилив есть и отлив, с приливом достигаем мы успеха. Когда ж отлив наступит, лодка жизни по отмелям несчастий волочится.* Ну чем, скажите, не рекомендательное письмо от Роз? Ее любимая цитата из Шекспира. Роз в жизни бы не согласилась с тем, что от набивших оскомину "известных цитат" веет сентиментальной риторикой, бюргерским морализмом и шаблонной предсказуемостью. Вопреки правилу в отрывке из «Юлия Цезаря», как в сгустке, концентрировалась вся ее азартная вера в благосклонность судьбы, которую она исповедовала сама и которую старательно внушала мне. Следуя догматам ее веры, я старалась поймать капризный ветер сценической удачи в свои паруса, но, как ни странно, именно Роз чуть ли не с пеной у рта убеждала меня остаться, называла мой уход из академии дезертирством, трусостью и изменой. Слова из «Цезаря» я бросила ей в лицо в тот вечер, когда мы расстались. И только позднее я сообразила, кому из персонажей пьесы они принадлежат. Их произносит Брут. Сподвижник, ставший убийцей. __________ *У. Шекспир, «Юлий Цезарь», действие IV, явление 3; перевод М. Зенкевича