Мы остановились у обочины и некоторое время оба смотрели на отель через дорогу. - Здесь ты живешь? – прокричал Бен, стараясь перекрыть шум улицы. Я кивнула и ступила на проезжую часть. Он дотронулся до моей руки: - Под своим именем? - Моны Лизы, - огрызнулась я, облизывая сухие губы. - Под своим, конечно, чьим же еще? - Тебе туда нельзя. - Полиция не… - Дело не только в полиции. Я открыла рот, чтобы возразить – и осеклась. «Прóклятая Кейт», - прошептал мне в ухо киллер. Он знал мое имя и, если будет искать меня, то в первую очередь в ближайшем к библиотекам отеле - «Инн-эт-Гарвард». Но куда же мне тогда идти? - Ко мне, - сказал Бен Ничего другого, похоже, не оставалось. Мы поспешили вдоль Масс-авеню, свернули на Боу-стрит, поднялись вверх к Маунт Оборн, затем пересекли Джиэфкей, двигаясь вдоль Гарвардской площади. Бен остановился в отеле «Чарльз» у реки. «Чарльз» был одним из самых роскошных отелей в Кэмбридже, представляя собой причудливое сочетание урбанистического шика и фермерских мотивов Новой Англии. Члены королевской семьи и главы крупных компаний останавливались именно здесь, когда приезжали навестить своих детей или посетить докторов в Гарварде. Аспиранты, ютящиеся в тесных душных квартирках в Сомервилле, могли только мечтать о таких апартаментах. Я прежде никогда не бывала здесь. У Бена был не просто номер, а номер люкс, состоящий из нескольких комнат. Первое, что я увидела - пурпурные диваны и черные стулья с высокими спинками, расставленные как часовые вокруг обеденного стола. На столе с краю стоял ноутбук, и лежали в беспорядке бумаги. В глубине, из окон открывался вид на мерцающие огни города. Как маячки еще светились вышки над кровлями речных домиков, но небо на востоке уже начали пронизывать первые предрассветные лучи. Сжимая книгу, я продолжала стоять на пороге. - Почему я должна тебе верить? - спросила я снова. - Ты не должна, - сказал Бен. Но если бы я хотел навредить тебе, то уже давно бы это сделал. Я ведь говорил, Роз наняла меня для твоей защиты. - Любой может так сказать. В какой-то момент я заметила, что он был уже без пистолета. Быстро войдя внутрь следом за мной, мой «защитник» закрыл дверь. Высокий, с широко посаженными зелеными глазами – только сейчас я разглядела его. Он откашлялся: «В делах людей прилив есть и отлив, С приливом достигаем мы успеха, Когда ж отлив наступит, лодка жизни По отмели несчастий волочится». Это было лучшее рекомендательное письмо, которое могла бы дать Роз: ее любимая цитата из Шекспира, хотя она и не решалась признаться в этом, ведь любимые цитаты в большинстве своем мещански, сентиментальны и предсказуемы. Однако, этот отрывок из «Юлия Цезаря» хорошо выражал ту веру в счастливый случай, с которой она жила и которую пыталась воспитать во мне. Впрочем, когда мне действительно представился счастливый случай – редкая возможность работы в театре - и я ухватилась за него, Роз взвыла, клеймя мой уход из аспирантуры дезертирством, трусостью и предательством. В тот вечер, когда мы расстались, я бросила ей в лицо эти слова из «Цезаря». Только позже, я осознала, кому они принадлежат – Бруту, ученику, оказавшемуся убийцей.