"Прахом развеяна добрая слава". Отрывок из книги Дженнифер Ли Каррел Мы остановились у края тротуара, не сводя глаз со здания гостиницы напротив. - Здесь ты остановилась? - перекрикивая шум, спросил Бен. Я кивнула и собралась переходить улицу. Его ладонь легла мне на руку. - Под своим именем? - Нет, Моны Лизы, – огрызнулась я, лизнув пересохшие губы. - Под чьим же еще? - Тебе туда нельзя. - Полиция… - Дело не только в полиции. Я уже было открыла рот, чтобы возразить - и осеклась на полуслове. "Кэт, тебе конец" – шепнул убийца мне на ухо. Он знал мое имя. Если он уже меня разыскивал - "Гарвардская Гостиница" ближе всего к библиотекам - наверняка он меня здесь поджидает…куда же идти? - Идем ко мне, - сказал Бен. Выбора, признаться, не было. Мы быстро пересекли Масс авеню, свернули на улицу Бау к Оберн, проскочили магистраль Кеннеди и прошмыгнули по закоулкам Гарвадской Площади. Бен тут и устроился, в отеле "Чарльз", около реки. Роскошный стиль "Чарльза" странным образом сочетает в себе шик современного минимализма и шарм новоанглийской усадьбы. Это любимый отель августейших особ и президентов компаний, навещающих своих отпрысков или врачей в Гарварде. Всякий выпускник, зажатый в стенах душной квартирки где-нибудь в Сомервилле, мечтает пожить в этом самом престижном отеле Кэмбриджа. Не удивительно, что раньше меня никто не приглашал в "Чарльз" полюбоваться интерьером номера. Бен занимал люкс. Комната впечатляла с порога: бордово-красные диваны и строгие черные стулья, вытянувшиеся на страже стола, один край которого был завален бумагами, посреди которых стоял ноутбук. За широкими окнами - мерцающая панорама города. Мягкий свет прибрежных домов еще отражался в реке, хотя серые волны рассвета уже вклинивались в восточное небо. Вцепившись в книгу, я так и осталась на пороге: "Почему я тебе должна доверять?" - У тебя есть тысяча причин, чтобы мне не верить, - сказал Бен. - Я давно мог бы сделать с тобой все что угодно, время было. Повторяю, Роз хотела тебя защитить, поэтому она наняла меня. - Знаешь ли, такое может сказать всякий, - где-то посередине моей фразы пистолет Бена исчез из виду. Быстро шагнув за мою спину, он закрыл дверь. "А он высокий, - вдруг пришло мне в голову, - и глаза у него широко посажены, зеленые". Бен прокашлялся: "В делах людей прилив есть и отлив, с приливом достигаем мы успеха. Когда ж отлив наступит, лодка жизни по отмелям несчастий волочится."* Любимая цитата Роз из Юлия Цезаря, это было лучше ее рекомендательного письма на официальной бумаге. Роз обычно сторонилась цитат под предлогом их сентиментальной буржуазности и предсказуемости. Но именно эти шекспировские строки были воплощением ее жизненного кредо - интуитивной прозорливости, которую она пыталась культивировать во мне. Хотя потом она сама же громко клеймила меня отступницей, беглянкой и трусихой, когда я попыталась ухватить синий хвост театральной удачи, оставив научную стезю. Эти же слова я бросила ей в лицо, когда мы расстались тем вечером. Только позже я осознала, кто произносит эти строки. Брут. Соратник, ставший убийцей. *У. Шекспир, "Юлий Цезарь", акт 4, сцена 3, пер. М. Зенкевича