Дженнифер Ли Каррелл ЛЮДЕЙ ПЕРЕЖИВАЮТ ИХ ГРЕХИ Мы остановились у края тротуара, глядя на мой отель, стоящий на противоположной стороне улицы. - Ты живешь здесь? - голос Бена с трудом был различим сквозь уличный шум. Я кивнула и собралась переходить улицу. Бен положил руку мне на плечо. - Под своим собственным именем? - Нет, под именем Моны Лизы, - огрызнулась я, облизывая сухие губы. - Под чьим же еще, как ты думаешь? - Тебе нельзя возвращаться туда. - Полиция не... - У нас есть другие причины для беспокойства. Я собралась было дать резкий ответ - и проглотила его. Катарина строптивая, убийца дышал мне в затылок. Он знает мое имя. Если он ищет меня, то гостиница "Гарвард" - ближайшая к библиотеке - будет первой, которую он проверит. Но куда еще могу я пойти? - Ко мне, - сказал Бен. Похоже, других вариантов не было. Мы поспешно перешли Массачусетс-авеню, по Боу-стрит свернули к Маунт-Оберн-стрит, затем пересекли Кеннеди-стрит, задев край Гарвардской площади. Бен поселился у реки, в отеле "Чарльз". Представляющий собой странную смесь легкомысленного городского шика и простоты фермерского дома Новой Англии, "Чарльз" был самым роскошным отелем в Кембридже. В нем останавливались члены королевских семей и директора крупнейших корпораций, приезжающие в Гарвард, чтобы навестить детей или посетить доктора. Аспиранты, теснившиеся в душных квартирках Сомервилля, могли только мечтать о жизни в подобном месте. Я никогда не была ни в одном из номеров. У Бена был не просто номер, а номер-люкс, из нескольких комнат. Вдоль стен расположились пурпурные диваны, высокие черные стулья часовыми стояли вокруг обеденного стола, на одном конце которого лежал ноутбук, и были разбросаны какие-то бумаги. Ряд окон позволял увидеть город во всей красе. Купола домов у реки все еще светились как фонарики, хотя небо на востоке уже озаряли серебряные проблески рассвета. Я напряженно замерла на пороге и снова спросила: - Почему я должна тебе верить? - У тебя есть все основания для сомнений, - ответил Бен. - Но если бы я хотел причинить тебе вред, давно бы сделал это. Как я уже сказал, Роз меня наняла, чтобы защищать тебя. - Каждый может это сказать. В какой-то момент его пистолет исчез из виду. Проскользнув мимо меня, Бен закрыл дверь. А он высокий, неожиданно поняла я, и глаза у него зеленые, широко поставленные. Бен прочистил горло. - В делах людей бывает миг прилива; он мчит их к счастью, если не упущен, а иначе все плаванье их жизни проходит среди мелей и невзгод.* С таким же успехом Роз могла вручить ему рекомендательное письмо. Это была ее любимая цитата из Шекспира, хотя она неохотно в этом признавалась, говоря, что любимые цитаты обычно бывают сентиментальными, мещанскими и предсказуемыми. Тем не менее, этот отрывок из "Юлия Цезаря" выражал философию счастливого случая, по которой она жила, и которую пыталась привить и мне. Хотя когда я действительно поступила соответствующим образом - ухватившись за мимолетную возможность стать режиссером - она протестующе кричала и клеймила мой уход из аспирантуры как отступничество, трусость и предательство. Я швырнула слова из "Юлия Цезаря" ей в лицо в тот вечер, когда мы расстались. И только потом я вспомнила, кто говорит их в пьесе: Брут, ученик, ставший убийцей. _________________________________________________________ * У. Шекспир, "Юлий Цезарь" (пер. И. Мандельштама).