Дженнифер Ли Каррел, «Людей переживают их грехи» Мы стояли на тротуаре, вглядываясь в очертания отеля, который находился на другой стороне улицы. Бен, перекрикивая шум, спросил: - Ты остановилась здесь? Кивнув в ответ, я уже собиралась перейти через дорогу, но он удержал меня за руку: - Под своим именем? - Ну, уж конечно, не назвалась Моной Лизой, - огрызнулась я и облизнула пересохшие губы. - Тебе нельзя туда возвращаться. - Но в полиции предупредили… - Послушай, нам и без полиции хватает хлопот! Я хотела возразить, но вовремя одумалась. Нечего строить из себя строптивую Катарину*! Шёпот убийцы все еще звучал у меня в ушах! А ведь преступник знает мое имя и в первую очередь начнет поиски с отеля “Гарвард-Инн”, который ближе всего к библиотекам. Но куда же податься? - Пойдем ко мне, - предложил Бен. Действительно, выбирать не из чего. Не мешкая, мы пересекли Массачусетс-авеню и, сделав крюк, по Боу-стрит вышли на Маунт-Оберн. Задами обошли Гарвард-сквер, перебежали Кеннеди-стрит и вскоре добрались до «Чарльз-отеля», в котором Бен снимал комнату. «Чарльз-отель» у реки считается самым изысканным в Кембридже, в нём причудливо смешиваются городской шик и сельская простота Новой Англии. Члены королевской семьи и руководители крупных корпораций останавливаются в роскошных номерах, когда приезжают навестить своих отпрысков-студентов или консультируются у врачей в Гарвардском медицинском центре. А вот аспиранты, втиснутые в тесные квартирки Сомервилля, словно сельди в бочке, могут только мечтать о таких апартаментах. Впрочем, и мне прежде не доводилось бывать в «Чарльз-отеле». Бен снимал не просто комнату, а целый номер-люкс. Войдя внутрь, я не смогла скрыть восхищения при виде изящных лиловых кушеток. Черные стулья с высокими спинками-лестницами выстроились, словно часовые на карауле, вокруг обеденного стола, на котором главенствовал ноутбук в окружении беспорядочно разбросанных бумаг. Из окон номера, как с высокого холма, открывался прекрасный вид на ночные улицы. А дома у реки отсюда напоминали фонарики: из оконец их куполообразных крыш лился свет, несмотря на то, что первые лучи солнца уже позолотили небо на востоке. Остановившись в дверях и крепко сжимая в руках книгу, я снова спросила: - С какой стати я должна тебе доверять? - Ты в праве сомневаться, - ответил Бен, - но при желании я бы давно расправился с тобой. Я ведь уже сказал, что Роз хотела обеспечить твою безопасность, для этого меня и наняла. - Говорить можно, что угодно! – Вдруг я заметила, что его пистолет куда-то исчез. Бен быстро захлопнул дверь у меня за спиной. Только сейчас я обратила внимание на зеленые, широко расставленные глаза и высокую статную фигуру своего спутника. А Бен прокашлялся и продекламировал: В делах людей прилив есть и отлив, С приливом достигаем мы успеха. Когда ж отлив наступит, лодка жизни По отмелям несчастий волочится.** С таким же успехом моя бывшая наставница могла вручить Бену рекомендательное письмо. Сомнения исчезли! Любимая цитата Роз из пьесы Шекспира! Правда, она стеснялась это признать, считая, что цитирование излюбленных строк выглядит по-мещански сентиментально. Но это все же не помешало Роз свести отрывок из «Юлия Цезаря» к «философии счастливых случаев», по законам которой она жила сама и к чему пыталась приобщить и меня. Впрочем, стоило мне сыграть по ее правилам и, ухватившись за случайно подвернувшуюся возможность, устроиться на работу в театр, как Роз закатила скандал. Она рвала и метала, обвиняя меня в трусости и предательстве идей науки. Прощаясь в тот памятный вечер, я бросила ей в лицо эти строки из «Цезаря», и только потом вспомнила, что в пьесе их произносит Брут – друг и сторонник, ставший убийцей своего учителя! *Катарина - главная героиня известной пьесы Уильяма Шекспира «Укрощение строптивой» **цитата из пьесы У.Шекспира «Юлий Цезарь», пер. И.Б.Мандельштама