Погребённые заживо Дженнифер Ли Каррелл <Действие происходит в наше время. Героиня бросила аспирантуру у Роз ради карьеры театрального режиссера.> Мы остановились на обочине тротуара, глядя через улицу на мой отель. - Это здесь ты остановилась? – прокричал Бен сквозь шум. Я кивнула и шагнула на мостовую. Он схватил меня за плечо: - Под своим именем? - Нет, Моны Лизы, - огрызнулась я, облизнув пересохшие губы. – Под каким же ещё? - Тебе туда нельзя возвращаться. - Но полиция не... - Нам есть о чём беспокоиться и кроме полиции. Я открыла было рот, чтобы возразить – и осеклась. «Проклятый киллер» - прозвучало в моих ушах. Он знал мое имя. Если он начал разыскивать меня, то «Инн-Гарвард» - как отель, ближайший к библиотеке – будет первым, который он проверит. Но куда же ещё я могу идти? - Ко мне, - сказал Бен. Другого выхода не было. Мы перебежали через Массачусетс-авеню и, пройдя Боу-стрит, зашагали по Монт Оборн, а затем перешли Дж.Ф.Кеннеди-стрит, торопясь покинуть Гарвард Сквер. Бен остановился возле реки, в отеле «Чарльз». Построенный в необычном стиле - грациозный силуэт, образованный уступами массивных новоанглийских фермерских домов - «Чарльз» был самым роскошным отелем в Кембридже, местом, где останавливались толстосумы и директора фирм, когда навещали своих отпрысков или консультантов в Гарварде. Простые аспиранты могли только мечтать о нём, теснясь в душных комнатушках в Сомервилле. Мне никогда не доводилось бывать в таких номерах. У Бена были не обычные апартаменты, это был настоящий люкс из нескольких комнат. Ступив за порог, я остолбенела: пышные кушетки и черные кресла с высокими спинками-лесенками, стоявшие, как часовые, вокруг обеденного стола с лаптопом и наваленными бумагами. Из ряда окон открывался великолепный вид на сияющий город. Верхушки домов на набережной все еще сверкали, словно маяки, хотя серебряные полоски рассвета уже рассекали черноту небосвода. Сжимая крепко книгу, стояла я уже внутри, за дверью. - Так почему тебе должна я верить? – спросила я опять. - Ты вправе сомневаться, - ответил Бен, - но если б я хотел ущерб тебе нанесть, давно бы это сделал. Как я уже сказал, хотела Роз тебе защиту дать, и наняла меня. - Сказать так может каждый. Мелькнув на миг, исчез из вида пистолет. Ступая быстро позади меня, закрыл он дверь. Как он высок, я поняла внезапно, и как раскрыты широко его зеленые глаза. Прочистил горло он и произнёс: - В делах людей бывает миг прилива; он мчит их к счастью, если не упущен, а иначе все плаванье их жизни проходит среди мелей и невзгод. (*) Конечно, только Роз могла сказать слова такие, его рекомендуя этим мне. Ведь это была ее любимая цитата из Шекспира, хотя она роняла иногда в согласьи с мненьем общим, что те любимые цитаты были сентиментальны, прагматичны, тривиальны. Но все же были те слова олицетвореньем той философии стремленья не упустить счастливый случай, жила она которой и привить старалась мне. Хотя когда и в самом деле я стала жить тому согласно, пытаясь ухватить возникшие в театре перспективы, она рыдала, протестуя, и заклеймила мой из академии уход как малодушие, и трусость, и измену. Я бросила в лицо ей Цезаря слова той ночью, что расстались мы. И только позже стало мне известно, кто произнёс их: был то Брут, приверженец, убийцей ставший. --- (*) У.Шекспир, «Юлий Цезарь», акт IV, сцена 3 (пер. И.Б.Мандельштама)