Мы остановились у самой гостиницы – лишь улицу перейти. - Ты здесь живешь? – услышала я Бена сквозь городской шум. Я кивнула и сошла с тротуара. Он схватил меня за руку: - Под своим именем? - Под именем Моны Лизы, - я вырвала руку, облизнув пересохшие губы. – А ты думал, под чьим? - Тебе туда нельзя. - Полиция не… - Я не о полиции. Неприятностей и так хватает. Я уже хотела его одернуть, но промолчала. «Проклятая Кейт», - прошептал тогда убийца. Он знал мое имя, и если он будет меня искать, гостиница «Инн эт Гарвард», ближайшая к библиотекам, - первое место, куда он наведается. Но мне некуда больше идти… - Пойдем ко мне, - сказал Бен. Выбора у меня не было. Мы перешли Масс Авеню, по Боу Стрит дошли до Маунт Оберн, затем через ДжейЭфКей вышли к Гарвард Скуэр. Бен жил у реки, в «Чарльз Хотел», самой роскошной гостинице в Кембридже, построенной в неопределенном стиле на стыке урбанистического модернизма и фермерского традиционизма Новой Англии. В гостинице, где останавливались члены королевской семьи и президенты корпораций, когда приезжали в Гарвард проведать детей или сходить к врачу. Студенты о такой могли только мечтать, ютясь в душных квартирках в Сомервиле. В такой я никогда не бывала. Бен жил не просто в номере, он снимал целые апартаменты. На первый взгляд мне показалось, будто лиловые кресла и высокие обтянутые черной кожей стулья замерли в почетном карауле вокруг обеденного стола, с одного конца сервированного ноутбуком и кипой бумаг. Великолепие обстановки дополняли огни города, заглядывающие в окна. Башенки зданий вдоль реки еще светились, как фонари, но первые утренние лучи уже серебрили восточный край неба. Крепко прижав к себе книгу, я стояла в дверях. - Как я могу тебе доверять? – снова спросила я. - Ты можешь мне не верить, - сказал Бен. – Но если бы я хотел тебя обидеть, я бы это уже сделал. Как я говорил, Роз хочет, чтобы ты была под защитой, и она поручила это мне. - Так может сказать кто угодно. Я не заметила, как он куда-то убрал пистолет. Проскользнув мимо меня, он закрыл дверь. Внезапно я осознала, насколько он высок и какие зеленые у него глаза. Он откашлялся: - В делах людей бывает миг прилива; Он мчит их к счастью, если не упущен, А иначе все плаванье их жизни Проходит среди мелей и невзгод. Так мы теперь - на гребне у волны И плыть должны с услужливым потоком (пер. И.Б. Мандельштама) Эту приветственную речь вполне могла написать для него Роз. Это была ее любимая цитата Шекспира, хотя она это и скрывала, потому что считала: любимые цитаты есть только у людей сентиментальных, неблагородных и предсказуемых. И все же этот отрывок из Юлия Цезаря отражал самую суть той философии удачи, которой она следовала и которую пыталась привить мне. Однако когда я действительно в нее поверила и ухватилась за такую неверную возможность найти себя в театре, она забилась в истерике, назвав мой уход из университета отречением, трусостью и предательством. Тогда, в ту ночь, когда мы вделись в последний раз, я прокричала ей в лицо эти строки Шекспира. И уже позже я поняла, чья это реплика – их в пьесе произносит Брут, подлый предатель-убийца.