Дженифер Ли Каррелл. «Наши добрые дела нас не переживут». Мы остановились на обочине, как раз напротив моей гостиницы. – Так ты здесь остановилась? – спросил Бен, стараясь перекричать уличный шум. Я кивнула, и шагнула на проезжую часть улицы. Он взял меня за локоть. – Под своим именем? – Нет, Моны Лизы, – съязвила я, облизывая сухие губы. – А под чьим же ещё? – Тебе нельзя туда возвращаться. – Полиция не – – Нам, в отличии от полиции, стоит поостеречься. Я открыла рот, что бы огрызнуться и… прикусила язык. Чёрт возьми, убийца уже дышит мне в затылок. Он знает моё имя. И, если отправится искать меня, гостиница в Гарварде, – ближайший отель к библиотекам – будет первым местом, которое он проверит. Куда ж теперь? – Ко мне, – сказал Бен. Более подходящего выбора, пожалуй, не было. Мы быстрым шагом прошли через Массачусетс Авеню и устремились вверх по Боу-стрит к Монт Оберн. Затем, торопливо пройдя через заднюю часть Гарвардской площади, проскочили улицу Джона Кеннеди и вышли к расположившемуся у реки отелю «Чарльз», где проживал Бен. Воплощая в себе странную смесь изящного городского шика и стиля фермерских домов из Новой Англии, отель «Чарльз» был самой роскошной гостиницей в Кембридже. Здесь останавливались царственные особы и высшие должностные лица крупных компаний, когда приезжали в Гарвард навестить детей или к своим докторам. Место, о котором аспиранты, втиснутые в душные клетушки в Соммервиле, могли только мечтать. Мне ни разу не приходилось бывать в таких номерах. Бен жил не просто в номере, это был номер-люкс. Ступив внутрь, я оказалась среди впечатляющего убранства – лиловый диван, чёрные кресла с высокими, похожими на лестницы спинками, замершие в почётном карауле вокруг обеденного стола. На краю стола лежал ноутбук и были разбросаны несколько газет. Дальше сквозь ряд окон открывался вид на великолепие города. Купола прибрежных домов всё еще блестели, подобно фонарикам, хотя серебрянные полоски рассвета уже рассеялись в восточной части небосвода. Крепко сжимая в руках книгу, я стояла в дверях. – Почему я должна тебе доверять? – повторила я вопрос. – Конечно, ты можешь сомневаться, – сказал Бен, – Знаешь, если бы я хотел тебе навредить, я бы давно это сделал. Я ведь сказал, Роз решила тебя защитить и наняла меня. – Любой может так сказать. – Я вдруг сообразила, что пистолет его куда-то исчез. Быстро скользнув к двери, Бен закрыл её. Я заметила, что у него высокий рост и широко посаженные, зелёные глаза. Он откашлялся. «В делах людей бывает миг прилива, он мчит их к счастью, если не упущен; а иначе все плаванье их жизни проходит среди мелей и невзгод.» (В. Шекспир. Юлий Цезарь. Перевод И. Мандельштама) Рекомендательного письма от Роз можно было не требовать. Это была её любимая цитата из Шекспира, хотя она не и любила признавать этого, полагая, что сыпать любимыми цитатами было в общем-то слишком сентиментально, по-обывательски и банально. Но, как бы там ни было, этот кусочек из «Юлия Цезаря» прекрасно подходил к той удобной философии, которой она придерживалась в жизни, стараясь привить её и мне. Тем не менее, когда я в действительности, согласно её же убеждениям, ухватила мелькнувшую птицу удачи и ушла в театр, она стала бурно протестовать, расценивая мой уход из академии как бегство, малодушие и предательство. Я бросила ей в лицо эти слова из «Цезаря» в тот вечер, когда мы расстались. Только позже до меня дошло, кто сказал их в пьесе – Брут, соратник, обернувшийся убийцей.