"Людей переживают их грехи."* Дженнифер Ли Каррел Мы остановились у обочины, внимательно рассматривая отель на другой стороне улицы. - Это и есть то место, где Вы остановились? - громко сказал Бен, пытаясь перекричать уличный гул. Я кивнула, и начала переходить улицу. Но он остановил меня, положив руку на мое плечо: - Под своим именем? - Моны Лизы! – выпалила я, и облизнула сухие губы. – Под чьим же Вы думали?! - Вам нельзя туда возвращаться. - Полиция не будет... - У нас есть больший повод для беспокойства, чем полиция. Я открыла рот, чтобы возразить ему, но слова застыли у меня в горле. "Кейт", - зловещим шепотом прошуршало в ушах. Он знает мое имя. Гостиница в Гарварде – ближайшая к библиотекам. И именно там он станет искать меня в первую очередь. Но куда мне теперь идти? - Пойдем ко мне, - сказал Бен. У меня не было другого выбора. Мы быстро пересекли Массачусетс-авеню, прошли вдоль по Боу-стрит до Монт-Оберн-стрит, затем по ней до Джон-Ф-Кеннеди-стрит. Перешли улицу и торопливо пересекли заднюю часть Гарвардского парка. Бен остановился у реки, в отеле «Чарльз». Со своей необычной смесью просторной городской элегантности и деревенского стиля Новой Англии, этот отель был самым роскошным в Кембридже. Здесь останавливались особы королевских кровей и руководители высшего звена, когда приезжали навестить своих детей или нанести визит своему доктору в Гарварде. Местные аспиранты могли только мечтать о номере в «Чарльзе», зажатые в душных комнатушках в Сомервилля. Я никогда не была ни в одном из его номеров. У Бена не было комнаты... у него был многокомнатный номер. Войдя внутрь, я поразилась убранству: пурпурные кушетки; высокие, черные, со спинками из перекладин, стулья, стоящие вокруг обеденного стола, как часовые; один край стола занимал портативный компьютер и разбросанные вокруг него листы бумаги. Из окон открывался шикарный вид на город. Рассветные лучи уже пронизывали небо. И освещенные ими купола прибрежных зданий сияли как фонари. Я стояла в дверях, крепко сжимая книгу. - Почему я должна доверять тебе? – спросила я снова. - У тебя есть все основания сомневаться. – Сказал Бен. – Но если бы я хотел причинить тебе боль, то мог бы это сделать в любое время. Я уже говорил, Роз хочет защитить тебя, и наняла меня для этого. - Так может сказать кто угодно. Бен спрятал пистолет где-то в подкладке одежды, стремительно прошел мимо меня и закрыл дверь. Я только сейчас заметила, что он очень высокий. И глаза – зеленые, широко посаженые. Прочистив горло, Бен продекламировал: - В делах людей прилив есть и отлив, С приливом достигаем мы успеха. Когда ж отлив наступит, лодка жизни По отмелям несчастий волочится.** Возможно, Роз передала ему ознакомительное письмо, ведь это ее любимая цитата Шекспира. Она, все же, не решалась признавать то, что цитаты, в основном, сентиментальны, буржуазны и предсказуемы. Впрочем, этот отрывок из «Юлия Цезаря» Цезаря подчеркивает связанную со счастливым случаем философию, которой жила сама Роз и пыталась навязать мне. В то же время, когда я этой филосфии последовала, пытаясь ухватится за мимолетный шанс работы в театре, она взвыла в протесте, клеймя мой отъезд из академии безалаберностью, трусостью и предательством. В тот вечер, когда мы расстались, я иронично бросила ей другую фразу, сказанную Цезарю. Только позже я осознала, кто ее сказал: Брут – последователь, превратившийся в убийцу. ______________________________________________________________________________________ примечания: * – отрывак фразы Антония. Шекспир, "Юлий Цезарь", перевод И.Б. Мандельштама. ** – отрывок фразы Брута. Шекспир, "Юлий Цезарь", перевод М.А. Зенкевича.