Мы остановились у обочины тротуара, и наши взгляды застыли на моем отеле, расположенном на противоположной стороне улицы. - Это и есть то место, где ты остановилась? – прокричал Бен сквозь шум. Я согласительно кивнула и шагнула на тротуар. Он поднял ладонь и прижал ее к моей руке: - Под своим именем? - Нет, Моны Лизы, - огрызнулась я ему в ответ и провела языком по высохшим губам. – А ты думал под чьим? - Тебе нельзя туда возвращаться. - Полиция не сможет… - У нас есть другие причины для волнения, кроме полиции. Я уже было раскрыла рот, чтобы возразить ему и – тут же проглотила слова обратно. Проклятая Кейт, - слова убийцы послышались в моем ухе. Он знал мое имя. Если он отправится искать меня, то «Инн- эт-Гарвард-» - гостиница, расположенная ближе всего к библиотечному комплексу – будет первым местом, куда он заглянет. Но куда же мне идти? - Ко мне, - сказал Бен. Другого возможного выхода не было. Мы быстро побежали по Мэсс-авеню вверх на Боу-стрит и завернули на Маунт Оберн, откуда мы помчались дальше по Кеннеди-стрит и по задней части Гарвард-сквер. Бен жил в расположенном у реки отеле «Чарльз Хотел». Здесь царила необычная атмосфера, сочетающая легкий городской шик и интерьер фермерской усадьбы, какую можно встретить в Новой Англии. «Чарльз» был самым шикарным отелем Кембриджа – местом, где останавливались члены королевских семей или руководители компаний, когда они приезжали в Гарвард, чтобы навестить детей или посетить врача. Это было место, о котором студенты могли лишь мечтать, ютясь в своих душных комнатах в Соммервиле. Я никогда не была внутри номеров этого отеля. У Бена не было номера: у него были апартаменты. Зайдя в них, я оказалась под впечатлением, которое производили пурпурные диваны и черные стулья с высоченными спинками, стоящими вокруг обеденного стола, словно стражи, охраняющие его. На одном конце стола стоял ноутбук и лежали разбросанные бумаги. За ним располагался ряд окон, за которыми поблескивало мерцание, залившее улицы. На купольных крышах прибрежных домов все еще оставалось сияние, словно от догорающих фонарей, хотя серебристые струи заката уже разливались по восточному краю неба. Крепко сжимая книгу в руках, я осталась стоять в дверях. - Почему я должна тебе доверять? – снова спросила я. - У тебя есть все основания для сомнений, - ответил Бен, - но если бы я хотел причинить тебе вред, то я бы это уже давно сделал. Я же тебе говорил, что Роз хочет, чтобы ты была в безопасности и для этого она наняла меня. - Такое может сказать каждый. Между тем, пока мы говорили, его пистолет куда-то исчез из вида. Прошмыгнув мимо меня, он закрыл дверь. Внезапно я увидела, что он был высокого роста и с широко посаженными зелеными глазами. Он откашлялся. - Дела людей, как волны океана, Подвержены приливу и отливу. Воспользуйся приливом - и успех С улыбкою откликнется тебе; С отливом же все плаванье твое В тяжелую борьбу преобразится С мелями и невзгодами*. Роз могла бы и подумать о том, чтобы снабдить его сопроводительным письмом. Это было ее любимая шекспировская цитата, хотя она смущалась признаваться в этом, приводя в причины то, что любимые цитаты, как правило, сентиментальны, от них веет буржуазией и их легко предугадать. Тем не менее, этот небольшой отрывок из трагедии «Юлий Цезарь», вмещал в себе философию, привязанную к счастливым случайностям, по которой она жила сама и которую пыталась привить и мне. Однако когда я действительно применила этот философский подход, ухватившись двумя руками за мимолетную возможность попробовать себя в театральной режиссуре, то Роз завопила ревом протеста, клеймя мой уход из мира науки как отрешение, трусость и предательство. В тот вечер, когда мы расстались, я бросила эти слова из «Юлия Цезаря» ей в лицо. И лишь потом я поняла, кому они принадлежали в трагедии – Бруту, верному последователю, впоследствии ставшему убийцей. ____________________________________________________________________________________________ * Вильям Шекспир. Юлий Цезарь: Трагедия в пяти актах (пер. с англ. П. Козлова). СПб: ИД Кристалл, 2002. Акт четвертый, сцена III.