Мы остановились у края тротуара, глядя через улицу на отель. – Ты здесь остановилась? – сквозь шум прокричал Бен. Я кивнула и шагнула на дорогу. Он положил руку мне на плечо: – Под своим именем? – Нет, Моной Лизой назвалась, – огрызнулась я и облизнула сухие губы. – Под чьим же еще? – Тебе нельзя туда возвращаться. – Полиция не… – Есть вещи и посерьезней полиции. Я было открыла рот, чтобы возразить – и осеклась. "Строптивая Кэт", – вот что шепнул мне на ухо киллер. Он знает, как меня зовут. Если он меня ищет, то в первую очередь проверит "Гарвард Инн" – отель, который ближе всего к библиотеке. И куда мне теперь идти? – Ко мне, – произнес Бен. Выбирать не приходилось. Мы торопливо пересекли Массачусетс-авеню, пробежали по Боу-стрит к Маунт Оберн и, оставив позади Гарвард-сквер, очутились на Кеннеди-стрит. Бен остановился у реки, в отеле "Чарльз". Сочетающий причудливость городского шика и простоту сельских домов Новой Англии "Чарльз" был самым роскошным отелем в Кембридже: здесь во время своих визитов в Гарвард останавливались члены королевской семьи и крупные начальники, приезжавшие навестить своих детей или местных специалистов. Место, о котором аспиранты могли лишь мечтать, задыхаясь в съемных соммервиллских квартирках. В таких номерах мне бывать не доводилось. Бен снимал не номер, а целые апартаменты. Я ступила на порог и замерла, пораженная увиденным: бордовые диваны; высокие черные стулья с резными спинками выстроились, как часовые, вокруг длинного стола, одна сторона которого скрыта под ворохом бумаг и ноутбуком. Сзади, в вернисаже высоких окон, мерцал город. Башни домов у реки все еще светились, словно фонари, но первые серебристые проблески рассвета уже расчертили небо на востоке. Я встала в дверном проеме, крепко прижимая к себе книгу, и повторила вопрос: – Почему я должна тебе верить? – Имеешь полное право сомневаться, – сказал Бен. – Но если бы я хотел причинить тебе вред, я бы это уже сделал. Роза и вправду хочет тебя защитить и поэтому наняла меня. – Это каждый может сказать. Пока мы говорили, его пистолет куда-то незаметно делся. Бен быстро прошел мимо меня в комнату и закрыл дверь. "А он высокий, – вдруг осознала я, – и у него широко посаженные глаза". Он прокашлялся: "В делах людей бывает миг прилива; он мчит их к счастью, если не упущен, а иначе все плаванье их жизни проходит среди мелей и невзгод"*. С тем же успехом Роза могла вручить ему рекомендательное письмо. Это была ее любимая цитата из Шекспира, в чем сама Роза никогда бы не призналась, так как считала, что любовь к цитатам – признак мещанской сентиментальности и предсказуемости. Но этот отрывок из "Юлия Цезаря" как нельзя лучше передавал суть философии сиюминутности, которую она исповедовала и которую всячески пыталась привить и мне. Когда же я сама до всего доросла – и вскочила на подножку уходящего театрального поезда – она возмущенно возопила, обозвав мой уход бегством, трусостью и предательством. В ночь перед расставанием я швырнула эти слова из "Цезаря" ей в лицо. И лишь позже поняла, какой персонаж пьесы их произносит: Брут, ученик, поднявший руку на своего учителя. * пер. И.Б. Мандельштама