С костями их в могилу погребают Дженифер Ли Каррелл Притормозив у бордюра, мы уставились на гостиницу по другую сторону улицы. – Значит, здесь ты остановилась? – сквозь городской шум донеслись до меня слова Бэна. Я кивнула и вышла из машины. – Под своим именем? – Он схватил меня за руку. – Нет, под именем Моны Лизы, – я высвободила руку и облизнула пересохшие губы, – Под чьим же еще? – Не стоит сюда возвращаться! – Но ведь полиция не… – Полиция! У нас и без полиции уйма проблем! Я уже открыла рот, чтобы возразить, но осеклась. «Чертова Кейт», - звучал в моей голове шепот убийцы. Ему было известно мое имя. И приди ему мысль отыскать меня, маленькая Гарвардская гостиница, в двух шагах от библиотек, наверняка стала бы первым местом, куда он направился. Но где еще мне было укрыться? – У меня! – предложил Бэн. Другого выбора не было. Мы погнали по Массачусетс авеню, затем повернули с Боу стрит на Маунт-Оберн, проехали улицу Кеннеди и, обогнули Гарвардскую площадь с севера. Бэн остановился в Чарльз-Отеле, у реки. Являя собой небывалую архитектурную смесь городского шика и фермерских домиков Новой Англии, Чарльз считался самым роскошным отелем в Кембридже. Именно здесь останавливались члены королевских семей, а также управляющие высшего ранга, когда приезжали в Гарвард нанести визит своим детям либо докторам. Аспиранты же, ютясь в душных квартирках Сомервилля, могли лишь мечтать о подобных апартаментах. Я никогда не была ни в одном из номеров Чарльз-Отеля. У Бэна был не просто номер, у него был люкс! Как только я ступила на порог, меня изумили пурпурной расцветки диваны и похожие на стражников, выстроившиеся вокруг обеденного стола, высоченные черные стулья. На краю обеденного стола лежал портативный компьютер, и было разбросано несколько газет. По другую сторону стола на блестящий город выходило множество окон. И хотя крыши домов все еще мерцали, точно фонари, серебристые полосы рассвета уже начали раскалывать восточное небо пополам. Вцепившись в книгу, я стояла в дверном проеме. – Почему я должна доверять тебе? – снова спросила я Бэна. – У тебя есть масса причин, чтобы этого не делать, – ответил он. – Но подумай сама, если б я хотел обидеть тебя, то наверняка давно уже это сделал. Повторюсь, Роз хотела защитить тебя, поэтому и наняла меня. – Но ведь любой мог бы сказать то же самое! Я больше не видела его пистолет, он как-то исчез из поля зрения. Прошмыгнув мимо меня, Бэн захлопнул дверь. Неожиданно для себя, я подметила, что он высокого роста, и что его зеленые глаза глубоко посажены. Бэн прокашлялся и сказал: – «В делах людей прилив есть и отлив, с приливом достигаем мы успеха. Когда ж отлив наступит, лодка жизни по отмелям несчастий волочится». Должно быть, Роуз, ко всему прочему, предоставила ему подробную информацию и о собственной персоне, ведь это была ее любимая цитата из Шекспира. На самом деле, ей нравились более сентиментальные¸ буржуазные и предсказуемые, в чем ей было стыдно признаться. Тем не менее, этот отрывок из Юлия Цезаря целиком и полностью отражал ее веру в счастливый случай, последователем которой она была, и которую так упорно старалась навязать мне. Однако, когда я решила оправдать ее ожидания, взяв бразды правления судьбой в свои руки, воодушевленная идеей воспользоваться уникальной возможностью работать в театре, она заголосила в знак протеста и обозвала мой отъезд из профессуры отрешением, трусостью и предательством. В ту ночь, когда мы расставались, я бросила ей в лицо эти слова из Цезаря. Гораздо позже до меня дошло, кому они принадлежали в пьесе: наперснику Цезаря Бруту, оказавшемуся убийцей.