Дженнифер Ли Каррелл Добро же погребают…(1) Мы встали на краю тротуара, разглядывая через дорогу мой отель. — Так это в нём ты остановилась? — перекрикивая шум, спросил Бен. Я кивнула и шагнула на проезжую часть. Он удержал меня за руку. — Под собственным именем? — Моны Лизы, — огрызнулась я, облизнув пересохшие губы. — Под чьим же ещё? — Тебе нельзя туда возвращаться. — Полиция не… — У нас есть трудности посерьёзнее полиции. Я открыла рот, чтобы возразить, — и сразу закрыла. «Кэт, окаянная, ведь убийца шептал тебе в самое ухо! Он знает твоё имя! Пожелай он найти тебя, «Инн эт Харвард» — ближайший к библиотекам отель — он проверит в первую очередь». Но куда же ещё мне идти? — Давай ко мне, — сказал Бен. Выбора не было. Мы поспешили через Масс-авеню и вверх по Боу-стрит на Маунт Оберн, а потом — через улицу Кеннеди, торопливо миновав Гарвард-сквер. Бен жил у реки, в «Чарльзе». Этот отель — причудливая смесь лёгкого городского шика с фермерским стилем Новой Англии — был самым роскошным в Кембридже. Там останавливались особы королевской крови и высшее начальство, навещая в Гарварде своих докторов или детей. Место, о котором выпускники-студенты, теснившиеся в душных комнатах Сомервилла, могли только мечтать. Я ни разу не бывала в номере «Чарльза». У Бена был не просто номер, у него был люкс. Обстановка впечатляла — пурпурные кушетки, высокие чёрные стулья, которые выстроились, как часовые, вокруг обеденного стола с разбросанными на одном конце бумагами и лэптопом. Из ряда окон за ними открывался вид на сверкающие огни города. Верхушки зданий над рекой ещё сияли, словно фонари, хотя небо на востоке уже прорезали серебристые полосы рассвета. Крепко сжимая книгу, я застыла в дверях и снова спросила: — С какой стати мне доверять тебе? — Ты вправе сомневаться, — ответил Бен. — Но если бы я хотел с тобой расправиться, давно бы уж это сделал. Как я говорил, Роз хотела тебя защитить и наняла меня. — Так сказать может кто угодно. — Где-то посреди фразы его пистолет исчез из виду. Быстро шагнув мимо меня, Бен закрыл дверь. Я внезапно осознала, что он высок, а его зелёные глаза широко расставлены. Он откашлялся. — «В делах людей бывает миг прилива; он мчит их к счастью, если не упущен, а иначе всё плаванье их жизни проходит среди мелей и невзгод».(2) Роз могла и ему вручить рекомендательное письмо. Это была её любимая шекспировская цитата, хотя она и не решалась в этом признаваться — ведь обычно любимые цитаты сентиментальны, буржуазны и предсказуемы. Однако, этот кусочек из «Юлия Цезаря» воплощал ту философию счастливого случая, которой она жила и которую пыталась привить мне. Хотя, когда я на самом деле поступила согласно с ней — обеими руками ухватилась за мимолётную возможность работать в театре — Роз протестующее взвыла, заклеймив мой уход из профессуры, как отречение, трусость и предательство. Эти слова из «Цезаря» я бросила ей в лицо в день нашего разрыва. Только потом я осознала, кто сказал их в пьесе: Брут, ученик, ставший убийцей. (1) …Ведь зло переживает // Людей, добро же погребают с ними. — Шекспир, «Юлий Цезарь», пер. М. Зенкевича (2) Шекспир, «Юлий Цезарь», пер. И. Б. Мандельштама