Дженнифер Ли Кэррел. "...ПОГРЕБАЮТ С НИМИ*". отрывок На краю тротуара мы остановились, разглядывая мою гостиницу. - Вот, значит, где вы прописались? - Из-за шума Бену пришлось кричать. Я кивнула и поставила ногу на мостовую, но он придержал меня за локоть. - Под своим именем, конечно? - Нет, как Мона Лиза, - отрезала я, облизав пересохшие губы. - А вы что думали? - Вам нельзя туда возвращаться. - В полиции не... - Нам хватит забот и без полиции. Я готова была вспылить, но в последний миг сдержалась. "Кейт, сволочь", - шепот убийцы все еще звучал в ушах. Он знает, как меня зовут, и если отправится по мою душу, то начнет, конечно, с "Таверны", от которой до гарвардских библиотек два шага. Но куда же идти? - Ко мне, - ответил Бен на мой безмолвный вопрос. Что еще мне оставалось? Масс-авеню, поворот на Боу-стрит, кладбище Маунт-Оберн, Кеннеди-стрит – быстрым шагом, чуть ли не бегом, мы двинулись в направлении реки. Вдали показалась Гарвардская площадь. Он жил в отеле "Чарльз", возле набережной. По-столичному изысканный и по-деревенски уютный "Чарльз" был самым дорогим отелем в Кембридже и не раз приютил под своей кровлей наследных принцев и преуспевающих финансистов, когда те навещали в Гарварде своих ученых отпрысков или лечащих врачей. Простому аспиранту в душной и тесной комнатенке в Сомервиле подобные апартаменты и не снились - до сих пор я любовалась ими лишь издали. Близкое знакомство меня на какой-то миг ошеломило. Бен не ограничился выбором гостиницы и снял номер-люкс: диванчики обиты пурпурной материей, потемневшие деревянные кресла с перекладинами на высоких спинках несут почетный караул вокруг обеденного стола (на столе - компьютер "ноутбук" и разбросанные листы бумаги). А фоном служит вереница окон, озаренных сиянием большого города. Купола ночных ресторанчиков у реки по-прежнему манили прохожих огнями, несмотря на то, что серебристые лучи рассвета уже разорвали тьму на востоке. Сжимая в руках книгу и не решаясь отойти от двери, я вновь произнесла: - Почему я должна вам верить? - Резонный вопрос, - заметил Бен. - Но если у меня дурные намерения, зачем так долго ждать? Я уже говорил - Роз волнуется за вас, и поручила мне заботу о вашей безопасности. Все это, конечно, слова. Жестом фокусника он отправил восвояси неизвестно откуда взявшийся у него в руке пистолет, проскользнул мимо меня и закрыл дверь. Лишь теперь я толком разглядела его и высокий рост, и открытый взгляд зеленых глаз. Бен негромко кашлянул: В делах людей прилив есть и отлив, С приливом достигаем мы успеха. Когда ж отлив наступит, лодка жизни По отмелям несчастий волочится**. С таким же успехом Роз могла вручить ему рекомендательное письмо. Она любила цитировать эти шекспировские строчки, хоть и стеснялась называть их крылатыми - ведь те, как правило, "сентиментальны, мелочны и не содержат ничего, кроме азбучных истин". И все же строфа из "Юлия Цезаря" как нельзя лучше излагала житейскую мудрость, которой следовала Роз и которую безуспешно пыталась привить мне - "не упусти свой шанс!" Впрочем, когда я, наконец, "дозрела" и уцепилась за мимолетный шанс уйти из аспирантуры в театр, Роз встала на дыбы и заклеймила мой поступок как отступничество, трусость и предательство. Вечером, во время нашей последней встречи, я бросила ей в лицо слова из "Цезаря". И лишь потом сообразила, кто произносит их в пьесе - Брут, поднявший руку на своего соратника и благодетеля. ____________________ * ...Ведь зло переживает Людей, добро же погребают с ними. У. Шекспир. "Юлий Цезарь", Акт III, сцена 3 (пер. М. Зенкевича). **Там же, Акт IV, сцена 2.