Мы встали у бордюра и посмотрели на другую сторону улицы, туда, где виднелась моя гостиница. - Вы остановились там? - громко спросил Бен, пытаясь перекричать шум. Я кивнула головой и шагнула на дорогу. Он удержал меня за руку. - Под своим именем? - Нет, назвалась Моной Лизой, - фыркнула я, облизнув пересохшие губы. - Под чьим же еще? - Вам нельзя туда возвращаться. - Полиция не... - Полиция еще не самое страшное. Я открыла рот, чтобы возразить, но тут же закрыла, ничего не сказав. Кейт прóклятая, прошептал убийца мне в ухо. Он знал, как меня зовут. Если он собрался меня искать, то в первую очередь заглянет в гостиницу рядом с библиотеками, а это «Отель у Гарварда». Но куда же еще мне было податься? - Ко мне, - сказал Бен. Другого выбора не было. Мы перебежали через авеню Массачусетс, поднялись по Бау до Маунт Оберн, свернули на улице Джона Кенедди и торопливо прошли краем Гарвардской площади. Бен жил у самой реки, в гостинице «Чарльз», самом роскошном отеле Кэмбриджа, являвшем собой причудливую смесь изящного урбанистического шика и эстетики деревенского дома Новой Англии. В нем останавливались члены королевских семей и главы корпораций, приезжавшие в Гарвард навестить отпрысков или наведаться к врачам. О таком месте аспиранты, ютившиеся в душных сомервилльских квартирках, могли только мечтать. Я никогда не бывала в его номерах. У Бена был не просто номер – у него был номер-люкс. Первое, что бросилось мне в глаза – пурпурные диваны и черные, с высокими спинками стулья, выстроившиеся, как стражники, вокруг обеденного стола, на одном краю которого лежали ноутбук и разбросанные бумаги. Позади ряд окон, сквозь которые виднелось мерцание городских огней. Купола домов над рекой все еще горели, как фонари, хотя небо на востоке уже прорезали серебристые нити рассвета. Я стояла в дверном проеме, судорожно вцепившись в книжку. - Почему я должна вам верить? – повторила я свой вопрос. - У вас есть все основания сомневаться, - ответил Бен. – Но если бы я хотел причинить вам зло, я бы давно это сделал. Я уже сказал вам – Роз хотела, чтобы вас кто-то охранял. Она наняла меня. - Так любой может сказать. Как-то незаметно его пистолет исчез из вида. Бен быстро шагнул мимо меня и прикрыл дверь. Я вдруг поняла, что он высокого роста, а глаза у него зеленые, широко расставленные. Он откашлялся и произнес: В делах людей бывает миг прилива; Он мчит их к счастью, если не упущен, А иначе все плаванье их жизни Проходит среди мелей и невзгод.* Если бы он показал мне рекомендательное письмо, написанное Роз, эффект был бы куда меньше. Это была ее любимая шекспировская цитата, хотя она в этом и не признавалась: ведь любимые цитаты, как она утверждала, почти всегда отдают сентиментальностью, буржуазностью и предсказуемостью. И все же этот кусочек из "Юлия Цезаря" отражал философию счастливого случая, по которой она жила и к которой пыталась приохотить меня. Когда же я на самом деле применила эту философию на практике, уйдя в театр, чтобы ухватить за хвост изменчивую птицу удачи, она негодующе возопила, клеймя мой уход из университета трусостью, отступничеством и изменой. В ночь, когда мы расстались, я бросила эти шекспировские слова ей в лицо, и только потом поняла, что персонажем, произносившим их в пьесе, был Брут - ученик, ставший убийцей своего учителя. *В. Шекспир, «Юлий Цезарь». Пер. И.Б. Мандельштама