Interred With Their Bones Припарковавшись на другой стороне улицы, мы посмотрели на общежитие. - Ты тут живешь? – крикнул Бен сквозь уличный шум. Я кивнула и спустила ногу на тротуар. Он схватил меня за руку: - Под своим именем? - Нет, Моны Лизы, - огрызнулась я, облизнув пересохшие губы. – Под чьим же еще? - Туда тебе возвращаться нельзя. - Полиция не… - Забудь о полиции - сейчас не до нее. Я уже открыла рот, чтобы ответить - но слова застряли в горле. «Кейт обречена», - прошептал мне в ухо убийца. Он знал, как меня зовут. И если он начнет меня искать, то первым делом сунется в студенческое общежитие Гарварда - то, что ближе к библиотекам. Но куда еще мне податься? - Ко мне, - сказал Бен. Собственно, другого выбора не было. Мы помчались по Масс-авеню, свернули на Маунт Оберн через Боу-стрит и пересекли Кеннеди-стрит, на полной скорости сделав крюк по Гарвард-сквер. Он жил у реки, в отеле «Чарльз» - самом роскошном отеле Кембриджа, в котором причудливо сочетались небрежный городской шик и простота фермерского дома из глуши Новой Англии. В «Чарльзе» останавливались королевские особы и президенты, приезжая в Гарвард навестить своих отпрысков или учителей. О таком счастье выпускники, ютившиеся в душных квартирках Сомервилля, могли только мечтать. Лично я ни разу не бывала в здешних комнатах. Бен снимал не просто комнату, а целый номер. Я вошла - в глаза бросились бордовые диваны, черные стулья с высокими спинками, точно стражи на посту, выстроившиеся вокруг обеденного стола, один конец которого оккупировали переносной компьютер и разбросанные, как попало бумаги. Из ряда окон позади открывался фантастический вид на город: круглые крыши домов тускло блестели, будто фонари, хотя закатное небо с востока уже прорезали серебряные полосы сумерек. Стиснув в руках книгу, я стояла на пороге. - Почему я должна тебе верить? - снова спросила я. - Ты имеешь полное право мне не доверять, - ответил Бен. - Но если бы я хотел причинить тебе зло, то давно бы это сделал. Я уже говорил: Роз хотела тебя защитить, и наняла меня. - Это только слова. Между тем его пистолет исчез из виду. Быстро шагнув за мной в комнату, он закрыл дверь. А он высокий, вдруг заметила я, и глаза у него зеленые, широко посаженные. Бен откашлялся: - «В делах людей прилив есть и отлив, с приливом достигаем мы успеха, когда ж отлив наступит, лодка жизни по отмелям несчастий волочится»*. С таким же успехом Роз могла вручить ему рекомендательное письмо. Эта цитата из Шекспира была ее любимой, хотя она ни в какую не желала этого признавать, отговариваясь тем, что любимые цитаты по большому счету сентиментальны, напыщенны и неоригинальны. Как бы то ни было, этот отрывок из «Юлия Цезаря» подводил черту под жизненной философией, которой она руководствовалась сама и которую пыталась навязать мне. Но стоило мне зажить по ее правилам и ухватиться за невзначай подвернувшееся место в театре, как она тут же завопила от возмущения, обозвав мой уход из академии бегством и трусливым предательством. В тот вечер, когда мы разругались, я швырнула эти слова из «Цезаря» ей в лицо. Только потом до меня дошло, кто их сказал: Брут - вероломный убийца. ___________________________________ * Уильям Шекспир, «Юлий Цезарь» (пер. М. Зинкевича).