Похороненные. Мы остановились у обочины, напротив моей гостиницы. -Вы хотите остановиться здесь? – крикнул Бен сквозь грохот. Я кивнула и сделала шаг. Он положил свою руку на мою и спросил: « Под своим собственным именем?» -Монны Лизы, - сказала я, облизав сухие губы. – Что скажете? - Вы не можете вернуться обратно. - Но полиция… - У нас есть и другие проблемы, кроме полиции. Я было открыла рот, чтобы возразить, но тут же его закрыла. Кейт, проклятие, шептал мой разум. Он знал мое имя. Если он меня искал, то первое место, которое он проверит это будет самая близкая гостиница к библиотеке – гостиница в Гарварде. Но куда я еще могу пойти? - Идемте со мной, - сказал Бен. У меня нет другого выбора. Мы прошли через Масс авеню, прошли по Боу стрит до Маунт Оборн, затем через улицу JFK, быстро прошли Харвард сквер. Он остановился возле реки в отеле Чарльз. Отель Чарльз был самой раскошной гостиницей в Кембридже, он представлял собой соединение городского шика и сельского стиля Новой Англии. Здесь останавливался высший свет, когда они навещали своих детей или своих докторов в Гарварде. О таком месте аспиранты, жившие в маленьких квартирках в Сомервиле, могли только мечтать. Мне никогда не приходилось бывать в таких комнатах. У Бена был номер – люкс. Когда я вошла, я была поражена фиолетовыми кушетками, черными высокими стульями, стоявшими как часовые вокруг обеденного стола, на котором лежали ноутбук и кипа бумаг. За окном поблескивал город. Купола речных зданий все еще пылали как фонари, хотя серебряные полосы рассвета уже появились на востоке. Напряженно сжимая книгу, я стояла в дверях. - Почему я должна вам доверять? - У вас есть все основания мне не доверять, но если бы я хотел вам навредить, я бы уже это сделал. Как я уже говорил, Роуз хотела вас защитить и наняла меня для этого. - Любой может сказать это. Он убрал свой пистолет. Стремительно ступая, он прошел мимо меня и закрыл дверь. Он был высок и я внезапно поняла, что его зеленные глаза были широко посажены. Он прочистил горло. «Если правильно использовать дела мужчин, то это приведет к благосостоянию. Если же их не использовать, то это приведет к бедствиям». Роуз вручила ему рекомендательное письмо. Это была ее любимая цитата из Шекспира, хотя она и не признавала этого, на том основании, что все цитаты сентиментальны, буржуазны и предсказуемы. Хотя этот высказывание Юлия Цезаря подводило итог под всей ее философией, которую она пыталась привить и мне. Хотя когда я попыталась жить согласно этой философии – попыталась ухватиться за мимолетную возможность в театре - она протестовала, считая мой отъезд из академии трусостью и предательством. В ту ночь я бросила ей в лицо слова Цезаря. И только много позже, я поняла кто в их игре сказал: «И ты Брут».