Дженнифер Ли Каррел Погребено с костьми * Мы остановились у края тротуара. Как раз напротив, через дорогу, находилась моя гостиница. – Это ты здесь поселилась? – прокричал Бен сквозь грохот. Кивнув, я шагнула было вперед, но Бен придержал меня за руку. – Под своим именем? – Нет, как Мона Лиза, – облизнув пересохшие губы, съехидничала я. – Под чьим же еще? – Тебе нельзя туда возвращаться. – Полиция не станет… – Полиция в нашем случае – не самое страшное. Я было открыла рот, чтобы возразить, и тут же снова захлопнула его. «Проклятая Кейт», – шепнул мне на ухо убийца. Он знал, как меня зовут. И если уж он решит меня разыскать, то первым делом наведается в «Гарвардскую гостиницу», чье здание расположено поблизости от библиотек. Но куда мне еще податься? – Идем ко мне, – предложил Бен. Другого выхода у меня просто не было. Спешно миновав Массачусетс-авеню, мы свернули с Бау-стрит на Маунт-Обен, а затем, не замедляя шага, перешли через Кеннеди-стрит – в месте ее пересечения с Гарвардской площадью. Бен остановился у реки, в «Чарльз-отеле». Эта гостиница – самая роскошная в Кембридже – являла собой причудливую смесь двух стилей: городского с его воздушной легкостью и сельского, наводящего на мысль о фермерских домах Новой Англии. Именно здесь останавливались члены королевских семей и главы корпораций, приезжавшие в Гарвард проведать своих детей или встретиться с местными преподавателями. Выпускники университета, втиснутые в душные квартирки Сомервиля, могли лишь мечтать о подобной роскоши. Сама я ни разу не была внутри отеля – ни в одной из его комнат. Но Бен жил не в комнате. В его распоряжении был номер-люкс. Шагнув внутрь, я задержала взор на фиолетовых кушетках и черных стульях с высокими резными спинками. Подобно часовым, выстроились эти стулья вокруг стола в гостиной. На одном конце стола грудой были навалены бумаги. Здесь же лежал небольшой ноутбук. Далее целый ряд окон открывал взору ночное сияние города. Куполообразные крыши прибрежных домов еще пылали, как фонари, хотя серебряные нити рассвета уже прорезали небо на востоке. Крепко сжимая в руках книгу, я замерла у порога. – Почему я должна тебе верить? – вновь поинтересовалась я у Бена. – Ты вправе сомневаться, – ответил тот, – но если бы я хотел причинить тебе зло, то не стал бы ждать столько времени. Я ведь уже говорил: меня наняла Роз. Она рассчитывала, что я смогу защитить тебя в случае опасности. – И как я могу это проверить? Краем сознания я отметила, что пистолет Бена успел таинственным образом исчезнуть. Бен в несколько шагов оказался у двери и плотно прикрыл ее за моей спиной. Только сейчас я обратила внимание на его внешность: высокий парень с зелеными, широко расставленными глазами. Прокашлявшись, Бен произнес: «В делах людей бывает миг прилива; он мчит их к счастью, если не упущен, а иначе все плаванье их жизни проходит среди мелей и невзгод».** Что ж, Роз вполне могла вручить ему рекомендательное письмо. Это была ее любимая цитата из Шекспира. Правда, сама она всячески открещивалась от нее по той простой причине, что излюбленные цитаты свидетельствовали, на ее взгляд, о буржуазности, сентиментальности и предсказуемости. Как бы то ни было, но отрывок из «Юлия Цезаря» стал квинтэссенцией той философии счастливого случая, которой Роз неизменно руководствовалась в жизни. Этому же она пыталась научить и меня. Но в тот момент, когда я и в самом деле ухватила свой счастливый случай – устроившись работать в театр, – Роз словно бы подменили. Мой уход из аспирантуры она нарекла трусостью и предательством. В ответ я швырнула ей в лицо эти строки из Шекспира. И только позже до меня дошло, кому из героев пьесы принадлежит эта фраза. А произносит ее Брут – ученик, ставший убийцей. * Фрагмент из монолога Марка Антония (Шекспир, «Юлий Цезарь»): …the good is oft’ interred with their bones. ** Пер. И.Б. Мандельштама.