Мы остановились у края тротуара, глядя через улицу на отель. «Это здесь ты остановилась?» прокричал Бен сквозь шум. Я кивнула и сделала шаг на мостовую. Он придержал меня за руку. «Под своим именем?» «Нет, Моны Лизы», огрызнулась я, облизнув сухие губы. «Под чьим же, как ты думаешь?» «Тебе нельзя туда возвращаться». «Полиция не…» «У нас есть о чем волноваться и кроме полиции». Я открыла рот, чтобы парировать – и смолчала. Проклятая Кейт, прошептал убийца мне на ухо. Он знал мое имя. Если он отправится разыскивать меня, отель в Гарварде – отель наиболее близкий к библиотекам – будет первым местом, которое он проверит. Но куда еще я могу пойти? «Ко мне», сказал Бен. Выбора, действительно, не было. Мы прошли по Масс-авеню и свернули по Боу-стрит к Маунт-Обен, а затем - через парк Кеннеди, торопливо срезав край Гарвардской площади. Он остановился у реки, в отеле «Чарльз». Странное соединение воздушного городского шика и сельского дома Новой Англии, «Чарльз» был наиболее роскошным отелем Кембриджа, местом, где бывали члены королевской семьи и другие важные лица, когда они навещали своих детей или их преподавателей в Гарварде.Местные аспиранты могли только мечтать о такой роскоши в своих душных квартирках в Сомервилле. Я никогда не бывала внутри, в комнатах этого отеля. У Бена была не одна комната; у него был номер из нескольких. На меня произвели впечатление, когда я шагнула внутрь, фиолетовые кушетки, высокие черные стулья с перекладинами на спинках, расставленными вокруг обеденного стола, прикрытого с одного конца ноутбуком и ворохом бумаг. Позади, за окнами, виднелся сияющий город. Крыши зданий у реки все еще пылали фонарями, хотя серебряные полосы рассвета уже раскалывали небо на востоке. Напряженно сжимая книгу, я встала в дверях. «С чего я должна доверять тебе?» спросила я снова. «У тебя есть основания для сомнений», сказал Бен. «Но если бы я хотел причинить тебе вред, то уже сделал бы это. Как я уже говорил, Роз хотела тебя защитить и наняла меня». «Кто угодно может такое сказать». Где-то там, под одеждой, имеется пистолет, убранный с глаз долой. Стремительно шагнув мимо меня, он закрыл дверь. Он был высок, я внезапно поняла это, с широко посаженными зелеными глазами. Он прочистил горло. «В делах людских прилив есть и отлив, с приливом достигаем мы успеха…» С тем же результатом Роз могла вручить ему рекомендательное письмо. Это была ее любимая цитата из Шекспира, хотя она постеснялась бы подтвердить это, потому что любимые цитаты были в массе своей сентиментальны, буржуазны и предсказуемы. Тем не менее, этот отрывок из Юлия Цезаря подытоживал философию интуитивных озарений, которой она жила, которую пробовала привить мне. Хотя, когда я фактически поступила по ней, ухватившись за мимолетную возможность в театре, она взвыла, протестуя, клеймя мой уход из университетских кругов как дезертирство, трусость и предательство. Я бросила те слова Цезаря ей в лицо ночью, и мы расстались. Только потом я осознала, кто говорит эти слова в пьесе: Брут, ученик, ставший убийцей.