Мы задержались у бордюра, пристально рассматривая мой отель через дорогу. - Так вот где ты остановилась? - Бен прокричал сквозь гул. Я кивнула и шагнула вперед. Он положил мне руку на плечо: - Под своим именем? - Под Мона Лизой, - огрызнулась я, облизывая пересохшие губы, - А под чьим же еще, как ты думаешь? - Ты не можешь вернуться туда. - Полиция не… - Есть кое-что поважнее, о чем стоит волноваться, помимо полиции. Я открыла рот, чтобы возразить, но проглотила слова. «Чертова Кейт!» - Убийца прошептал в мое ухо. Он знает мое имя. Если он начнет меня искать, гостиница в Гарварде – ближайшая к библиотекам - станет первым местом, которое он проверит. Но куда еще я могу пойти? - Ко мне. – Сказал Бен. Иного выбора не оставалось. Мы поспешили через Масс Эйви и свернули на Боу Стрит к Маунт Обен. Затем миновали библиотеку им. Джона Ф. Кеннеди, спеша по краю Гарвардской площади. Бен остановился возле реки, в Чарльз Отеле. Чарльз Отель, представлявший собой странный микс просторного городского шика и фермы в Новой Англии, был самым шикарным в Кембридже. Он был местом, где останавливались члены королевской семьи и генеральные директора корпораций, приезжая навестить своих детей или профессоров в Гарварде. Местом, о котором выпускники университета могли только мечтать, втиснутые в душные апартаменты Сомервиля. Я никогда не была внутри одной из таких комнат. Но у Бена была даже не комната - у него их было несколько. Войдя внутрь, я оказалась под впечатлением от пурпурных диванов, высоких черных кресел, стоящих на страже вокруг обеденного стола с раскиданными бумагами и ноутбуком. Позади целая стена окон выходила на блистающие огни города. Купола речных домиков все еще горели, подобно фонарям, хотя серебряные полоски рассвета уже прорезали небо на востоке. Крепко сжимая книгу, я стояла в дверном проеме. - Почему я должна тебе верить? – Снова спросила я. - У тебя есть все основания сомневаться, - ответил Бен, - но если бы я хотел причинить тебе боль, я бы уже давно сделал это. Как я сказал ранее, Роз хочет тебя защитить, и для этого она наняла меня. - Кто угодно может сказать то же самое. Его пистолет исчез из вида где-то в складках одежды. Резко обогнув меня, он закрыл дверь. « А он высокий, - вдруг осознала я, - и зеленые глаза широко расставлены». Он прочистил горло: - В делах людей прилив есть и отлив, с приливом достигаем мы успеха, когда ж отлив наступит, лодка жизни по отмели несчастий волочится. Сейчас еще с приливом мы плывем. Воспользоваться мы должны теченьем, - иль потеряем груз. Роз, наверное, также вручила ему письмо с инструкцией. Это была ее излюбленная цитата из Шекспира, хотя она отказывалась в свое время принять то, что известные цитаты в общем-то сентиментальны, буржуазны и предсказуемы. Тем не менее этот фрагмент из «Трагедии Юлия Цезаря» подвел итог философии счастливого случая, которой она руководствовалась и которую пыталась привить мне. Однако, когда я на самом деле попыталась так жить, хватаясь за ускользающую возможность работы в театре, она взвыла в протест, клеймя мой уход из университета как бегство, трусость и предательство. Я швырнула ей в лицо слова из «Юлия Цезаря» в ту ночь, когда мы расстались. Только позже я осознала, кому они принадлежали в пьесе: Бруту – ученику, оказавшемуся убийцей.