Погребенные под костями Дженнифер Ли Кэррелл Мы остановились, разглядывая отель через дорогу. – Ты здесь живешь? – перекрикивая шум, спросил Бен. Я кивнула и ступила на мостовую. Он взял меня за руку: – Под своим именем? – Под именем Мона Лиза, – огрызнулась я, облизнув пересохшие губы, – а ты думал, под каким? – Тебе нельзя туда возвращаться. – Не будет же полиция… – Не о полиции надо беспокоиться. Я открыла рот, чтобы возразить, – и закрыла опять. «Кейт, ты проклята», – шептал убийца мне на ухо. Он знал, как меня зовут. И если он ищет меня, то в «Гарвард Инн» – ближайшую к библиотекам гостиницу – заглянет в первую очередь. Но куда мне идти? – Едем ко мне, – сказал Бен. Вообще-то выбора не было. Мы разогнались по Массачусетс-авеню, потом по Боу-стрит выехали на Маунт-Оберн и на краю Гарвардской площади повернули на улицу Кеннеди. Бен жил недалеко от берега, в отеле «Чарльз», являвшем собой дикую смесь утонченного городского гламура и провинциальной архитектуры Новой Англии. «Чарльз» был самым роскошным отелем в Кембридже. В нем останавливались члены королевских семей и директора корпораций, когда приезжали навестить своих детей или бывших учителей в Гарварде. Студенты могли только мечтать о «Чарльзе», задыхаясь в душных сомервильских комнатках. Я здесь раньше никогда не была. Бен жил не в номере, он снимал апартаменты. Когда мы вошли, на меня, само собой, произвели впечатление и кушетки пурпурных тонов, и черные стулья с высокими спинками, обступившие стол в гостиной. На краю стола лежал ноутбук, вокруг были разбросаны бумаги. Из окон за столом открывался прекрасный вид на город. Высокие крыши домов вдоль реки еще светились изнутри, как лампады, хотя небо на востоке уже рассекали серебристые лучи рассвета. Я остановилась прямо у дверей, сжимая книгу в руках. – Почему я должна тебе верить? – спросила я еще раз. – У тебя есть все причины сомневаться, – согласился Бен, – но если б я хотел тебе вреда, то почему до сих пор помогаю? Я же говорил, Роз решила тебя защитить и наняла меня. – Это любой может сказать. Пистолет Бена куда-то пропал по ходу разговора. Резко шагнув мне за спину, он закрыл дверь. Я только сейчас заметила, что Бен довольно высокий, а его зеленые глаза широко посажены. Он откашлялся. – Во всех делах людских теченье есть, Его ухватишь – путь прямой к успеху, Не примешь во внимание – тогда Вся жизнь пройдет в печали и нужде. (1) С таким же успехом Роз могла дать Бену рекомендательное письмо. Это была ее любимая цитата из Шекспира. Правда, она стеснялась это признавать, ведь обычно любимые цитаты – это что-то такое сентиментальное и слишком предсказуемое для людей ее класса. В любом случае этот отрывок из «Юлия Цезаря» обобщал всю ее жизненную философию, основанную на вере в интуицию. Философию, по которой она жила и которую пыталась привить мне. А когда я на самом деле схватила под уздцы подвернувшуюся возможность работать в театре, она прямо-таки взвыла, расценив мой уход из академии как трусость и предательство. Я бросила ей в лицо эти строки Шекспира в тот вечер, когда мы расстались. И только потом, позже, осознала, кто говорил их в пьесе. Брут. Ученик, ставший убийцей. -=-=-=-=- (1) Уильям Шекспир, «Юлий Цезарь», акт IV.