Дженнифер Ли Каррелл Добро же погребают с ними* Остановившись у обочины, мы разглядывали отель на другой стороне дороги. - Значит, тут ты и поселилась? - перекрикивая уличный шум, спросил Бен. Я кивнула и шагнула на проезжую часть. Он придержал меня. - Под своим именем? - Моны Лизы, – съязвила я, облизав сухие губы. – А сам как думаешь? - В таком случае, туда возвращаться не стоит. - Но ведь полиция… - Полиция - это полбеды. Я открыла рот, чтобы ответить - и промолчала. «Кейт, чертовка», - прошептал тогда мне на ухо убийца. Он знал моё имя. И если он меня искал, то в первую очередь как раз в «Инн-эт-Гарвард» - отеле, что к библиотекам ближе всего. В таком случае, куда мне теперь? - Ко мне, - сказал Бен. Похоже, деваться больше некуда. Мы понеслись по Масс-эйв, свернули на Боу-стрит к Маунт Обурн, а там по Кеннеди-стрит помчались в дальний конец площади Гарварда. Бен остановился у реки, в «Чарлзе». «Чарлз» - самый роскошный отель Кэмбриджа, удивительным образом сочетающий лёгкость городского шика с деревенскими традициями Новой Англии. Местечко, где останавливаются члены королевской семьи и прочие сильные мира сего, навещая в Гарварде своих чад и бывших преподавателей. Местечко, о котором студенты, ютящиеся в душных квартирках Сомервилля, могут лишь мечтать. Я в нём никогда не бывала. У Бена была не просто комната, он снимал «люкс». Шагнув внутрь, я остолбенела при виде пурпурных диванов, чёрных деревянных стульев с высокими спинками, что выстроились, как на параде, вокруг обеденного стола, один край которого скрывался под россыпью бумаг и стоящим посреди них ноутбуком. Галерея окон открывала вид на сияние города. Башенки, украшавшие дома у реки, светились огнями словно фонарики, хотя небо на востоке уже светлело серебряными полосами зари. Крепко сжав книгу, я замерла на пороге и повторила вопрос: - Почему я должна тебе верить? - Имеешь полное право сомневаться, - сказал Бен. – Я давно бы покончил с тобой, если б хотел. Говорю же, Роз наняла меня, чтобы тебя прикрыть. - Так сказать может кто угодно. Тем временем он спрятал свой пистолет, резко шагнул ко мне и захлопнул дверь. Я вдруг поняла, какой он высокий, и что у него зеленые, широко расставленные глаза. Бен прокашлялся. В делах людей прилив есть и отлив, С приливом достигаем мы успеха, Когда ж прилив наступит, лодка жизни По отмелям несчастий волочится.** Что ж, Роз вполне могла снабдить его таким вот рекомендательным письмом. Её любимая шекспировская цитата, в чём она никогда не призналась бы, ведь иметь любимые цитаты - мещанство и вульгарность. И всё же, этот отрывок из «Юлия Цезаря» как нельзя лучше отражал мистический образ мыслей, который Роз сделала основой своей жизни, и который пыталась привить и мне. Однако когда я действительно приняла её философию и бросилась ловить переменчивую удачу театрального успеха, она вознегодовала, протестуя и клеймя мой уход из научных кругов как дезертирство, малодушие и предательство. И тогда, ночью, когда мы расстались, я бросила ей в лицо именно эти слова из «Цезаря». И только позже до меня дошло, кто произносил их в пьесе: Брут. Приверженец, обернувшийся убийцей. прим.* Друзья, сограждане, внемлите мне. Не восхвалять я Цезаря пришёл, А хоронить. Ведь зло переживает Людей, добро же погребают с ними. (В. Шекспир, «Юлий Цезарь», пер. М. Зенкевича) прим.** В. Шекспир, «Юлий Цезарь», пер. М. Зенкевича