Мы остановились у края тротуара, пристально рассматривая мой отель, расположенный через. - Ты здесь остановилась? – спросил Бен, перекрикивая шум. Я кивнула и сделала шаг, чтобы перейти улицу. Он схватил меня за руку: - Под своим настоящим именем? - Нет, я зарегистрировалась, как Мона Лиза, - огрызнулась я, облизывая сухие губы, - А под чьим же еще? - Тебе нельзя туда возвращаться! - Полиции нет … - Есть то, чего нам стоит бояться, больше чем полиции. Я открыла было рот, чтобы возразить, но проглотила колкость. «Проклятая Кейт», - прошептал мне в ухо убийца. Он знал, как меня зовут. Если бы он стал разыскивать меня, Инн в Гарварде – отель, расположенный ближе всего к библиотекам – был бы первым местом, куда он бы наведался. Но куда еще я могу пойти? - Ко мне, - сказал Бен. И действительно, другого выбора не было. Мы быстро пересекли Масс Аве и поднялись по Боу Стрит к Маунт Оборн, а затем через улицу Джона Кеннеди, поспешили пройти по задней части Гарвард Сквер. Он расположился возле реки, в Чарльз Отеле. Странная смесь легкомысленного городского шика и сельского дома Новой Англии, Чарльз был самой роскошной гостиницей Кембриджа, местом, в котором останавливались члены королевских семей и президенты корпораций, посещая своих детей или их ученых преподавателей в Гарварде. То место, о котором выпускники могли бы только мечтать, теснясь в душных меблированных комнатах Сомервилля. Раньше я никогда не бывала в каком-нибудь из его номеров. У Бена была не просто комната, а целые апартаменты. Едва я зашла, меня поразили пурпурные кресла, высокие черные стулья с дощатыми спинками, стоящие, будто часовые вокруг обеденного стола, один конец которого был скрыт под ноутбуком и россыпью бумаг. Позади несколько окон выходили на сверкающий огнями город. Башенки домов, стоящих возле реки, все еще светились, как фонарики, хотя серебряные полоски рассвета уже начали рассеиваться с восточной стороны неба. Сильно сжав книгу в руках, я остановилась на пороге: - Почему я должна тебе верить? – спросила я вновь. - Я не могу развеять твои сомнения, - сказал Бен, - но если бы я хотел причинить тебе вред, я бы уже это сделал. Как я уже говорил, Роз хотела, чтобы ты была под защитой, и наняла меня. - Это мог бы сказать кто угодно. Под эту реплику его пистолет исчез из виду. С явной поспешностью он последовал за мной и закрыл дверь. Он был высок, вдруг поняла я, с широко расставленными зелеными глазами. Он прокашлялся: - «В делах людей бывает миг прилива; Он мчит их к счастью, если не упущен, А иначе все плаванье их жизни Проходит среди мелей и невзгод». Должно быть, Роз сказала ему, как следует представиться. И это была ее любимая цитата из Шекспира, хотя она и боялась признаться в этом, потому что, в целом, любимые цитаты считались сентиментальными, буржуазными и предсказуемыми. Тем не менее, этот фрагмент из Юлия Цезаря подытожил философию, основанную на счастливых случайностях, согласно которой она жила и которую пыталась навязать мне. И все же, когда я действительно последовала ей – ухватившись за внезапную альтернативу в театре, - она возопила, протестуя, заклеймив мой уход из академии как отказ, малодушие и предательство. Я бросила ей в лицо эти слова из «Цезаря» в ту ночь, когда мы расстались. И только позже я поняла, кто сказал их в пьесе: Брут, ученик, оказавшийся убийцей.