Мы остановились на краю тротуара, напротив моей гостиницы. - Так ты живешь здесь? - крикнул Бен сквозь уличный шум. Я кивнула и сделала шаг на дорогу. Бен ухватил меня за руку. - И назвалась своим именем? - Моной Лизой, - огрызнулась я, облизав сухие губы. - Чьим же еще? - Нельзя тебе туда возвращаться. - Полиция не... - У нас есть заботы поважнее полиции. Я открыла рот, чтобы возразить - и проглотила слова. "Проклятая Катарина" *, - шептал мне на ухо убийца; ему известно, как меня зовут. Если станет искать - то первым делом тут, в Гарвардской гостинице, которая ближе всего к библиотекам. Но куда же тогда пойти? - Ко мне, - сказал Бен. Ничего другого не оставалось. Мы перебежали Массачусетс-авеню, свернули по Боу-стрит на Маунт-Оберн и быстро пересекли улицу Кеннеди по краю Гарвард-сквер. Бен остановился у реки, в "Чарльз-отеле" - самом роскошном отеле Кембриджа, причудливо сочетавшем городской шик и обстановку фермерского дома Новой Англии. Здесь снимали номера особы королевской крови и президенты компаний, приезжая повидать в Гарварде детей или своего доктора. Аспирант, ютящийся в душной сомервилльской квартирке, мог оказаться здесь разве что в мечтах. Я никогда не была внутри, в одной из комнат. Номер Бена оказался не комнатой - целой квартирой. Когда я вошла, мне бросились в глаза диваны с бордовой обивкой, почетный караул высоких черных стульев с твердыми спинками вокруг обеденного стола, на одном конце которого разместились портативный компьютер и ворох бумаг; за ними, в ряду оконных проемов, сверкал огнями город. Купола зданий над рекой по-прежнему светились, словно фонарики, хотя на востоке в небе уже засквозили серебристые проблески рассвета. Стоя в дверях, прижимая к себе книгу, я снова задала вопрос: - Почему я должна тебе верить? - Сомневаться у тебя, конечно, есть все причины. Только если б я хотел сделать тебе что-то плохое, я бы это уже сделал. Я же говорил: Роз хотела, чтоб ты была под охраной - и поэтому наняла меня. - Так кто угодно мог бы сказать. К этому времени его пистолет куда-то исчез. Бен скользнул мимо меня и закрыл дверь. Я вдруг заметила, какой он высокий и какие у него глаза - зеленые, широко расставлены. Кашлянув, он произнес: - "Как бы прилив в делах людских бывает: поймай его - и выплывешь ты к счастью; пропустишь - и корабль твоей судьбы завязнет в отмелях и неудачах" **. Да, Роз могла написать письмо и для него. Это была ее любимая шекспировская цитата - хотя Роз никогда бы в этом не призналась: она считала, что всякие любимые цитаты слащавы, предсказуемы и отдают мещанством. Так или иначе, это место из "Юлия Цезаря" выражало ее житейскую философию - то отношение к удаче, по которому она жила и которое старалась привить мне. Хотя когда я в самом деле поступила в соответствии с этим принципом - ухватилась за шанс сделать карьеру в театре - возмущению Роз не было предела; она заклеймила мое решение оставить аспирантуру трусостью, изменой и дезертирством. Я бросила ей в лицо эти строки из "Цезаря" тем вечером, когда мы расстались - и лишь потом осознала, чьи повторила слова: Брута, любимца и сподвижника, ставшего убийцей для своего покровителя. --------- * У. Шекспир, "Укрощение строптивой", пер. М. Кузмина. ** У. Шекспир, "Юлий Цезарь", пер. М. Столярова.