Дженифер Ли Кэролл Действие происходит в наше время. Героиня бросила аспирантуру у Роз ради карьеры театрального режиссера. Мы остановились на обочине дороги, разглядывая мой отель по ту сторону улицы. - и ты здесь живешь? – спросил Бен, стараясь перекричать уличный шум. Я только кивнула и стала переходить дорогу. Тронув меня за руку, он спросил: - Под своим именем? - Нет, под именем Моны Лизы, - огрызнулась я, облизывая пересохшие губы, - а под чьим ты думал? - но тебе нельзя туда возвращаться - да полиция не…- начала я - у нас есть о чем побеспокоиться, и кроме полиции Открыв было рот, что бы возразить, я только сглотнула. Проклятая Кейт,- нашептал убийца мне на ухо. Он знает, как меня зовут и если начнет искать, то Гарвардскую гостиницу – ближайшую к библиотекам– проверит в первую очередь. Но куда еще можно было пойти? - ко мне, - предложил Бен. Ничего другого просто не оставалось. Мы поспешили по Массачусетс Авеню, затем вверх по Боу Стрит к Маунт Обурн, потом по Кеннеди Стрит, пока наконец, не вышли на другую сторону Гарвардской площади. Бен жил в отеле «Чарльз» у реки. Являя собой причудливое сочетание элементов городского пейзажа с его воздушной архитектурой и сельских домиков Новой Англии, отель Чарльз был самым шикарным в Кембридже. В нем останавливались всякие важные люди, что наезжали проведать своих чад или профессоров в Гарвард. Аспиранты, что ютились в душных квартирках в Соммервиле, могли только мечтать о подобной роскоши. Мне ни разу не доводилось бывать в этих комнатах. Билл же занимал здесь не один номер: в его распоряжении был чуть ли не целый этаж. Войдя, я застыла в изумлении: диваны с темно-красной обивкой, высокие черные стулья со спинками из перекладин выстроились, подобно почетному караулу, вокруг обеденного стола, одну сторону которого занимал компьютер с разложенными вокруг бумагами. В довершение ко всему, из окон открывалась великолепная панорама города: круглые крыши речных домиков пылали, словно зажженные фонари, хотя серебряные полосы рассвета уже раскололи небо на Востоке. судорожно прижимая к себе книгу, я стояла в дверях: - Почему я должна тебе доверять? - у тебя есть все причины сомневаться, - ответил Бен. Но если бы я захотел тебе навредить, то давно бы это сделал. Я же говорил, Роз хочет, что бы ты была в безопасности, и для этого наняла меня. - так каждый может сказать. Пистолет его между тем незаметно исчез из поля зрения. Осторожно обойдя меня со спины, Бен захлопнул дверь. Только сейчас я заметила, что он высокий и глаза у него зеленые, широко расставленные. Он откашлялся: Дела людей, как волны океана, Подвержены приливу и отливу. Воспользуйся приливом - и успех С улыбкою откликнется тебе; С отливом же все плаванье твое В тяжелую борьбу преобразится С мелями и невзгодами. С таким же успехом Роз могла вручить ему рекомендательное письмо. Это же была ее любимая цитата из Шекспира, хотя она и стеснялась в этом признаться по той причине, что любимые цитаты это, в конце концов, сентиментально, буржуазно и избито. И все-таки в этих строках из «Юлия Цезаря» выражалась вся суть интуитивно-прозорливой философии, которой она придерживалась, пытаясь привить и мне. Хотя, когда я и впрямь последовала этим принципам - ухватилась за мимолетную возможность работы в театре - она яро протестовала, клеймила мой отъезд из академии как отречение, трусость и предательство. Я бросила эти строки из Шекспира ей в лицо в тот вечер, когда мы расстались. И только потом я поняла, кто же произносил их в пьесе – Брут, его верный сторонник, ставший убийцей.